Он был готов к Кубку Стэнли.

Джон тренировал ноги, пока в мышцах не появилось жжение, затем двести пятьдесят раз покачал брюшной пресс и встал под душ. Надев джинсы и белую футболку, он поднялся наверх.

Выйдя на террасу, он обнаружил, что Джорджина и Лекси сидят в шезлонге и любуются приливом. Пока Джон разжигал гриль, ни он, ни Джорджина не сказали ни слова, предоставив Лекси заполнять напряженную тишину. Во время ужина Джорджина почти не смотрела в сторону Джона. После ужина она принялась поспешно убирать со стола, явно стараясь держаться от него подальше. Джон не мешал ей в этом.

– Джон, а у тебя есть какие-нибудь игры? – спросила Лекси, опершись подбородком на руки. – Например, «Сладкая страна» или что-нибудь такое?

– Нет.

– А карты?

– Карты, может, и есть. – Джон встал и отправился на поиски колоды, но так и не смог ее найти. – Вероятно, и карт у меня нет, – сообщил он разочарованной девочке.

– Э-эх. Тогда давай поиграем в Барби?

Джон дал бы обрить себя наголо, лишь бы не играть в Барби.

– Лекси, – сказала Джорджина, появляясь в дверях кухни и вытирая руки полотенцем. – Сомневаюсь, что Джону хочется играть в Барби.

– Ну пожалуйста, – взмолилась девочка. – Я отдам тебе лучшие наряды.

Он взглянул на ее личико, на котором выделялись огромные голубые глаза и румяные щечки, и вдруг услышал собственный голос:

– Ладно, но я буду Кеном.

Лекси спрыгнула со стула и побежала в свою комнату.

– Кена у меня нет, потому что у него отвалилась нога, – бросила она через плечо.

Джон посмотрел на Джорджину, которая все еще стояла в дверях и сочувственно смотрела на него. Сейчас она уже не пыталась избежать его общества.

– А ты будешь играть? – спросил Джон, прикинув, что, если Джорджина тоже сядет играть, он сможет через некоторое время тихонько сбежать.

Она негромко засмеялась и направилась к дивану.

– Ни за что. Ведь ты первым отберешь лучшие наряды.

– Можешь отбирать первой, – предложил он.

– Извини, дружище. – Джорджина взяла журнал и села. – Выкручивайся сам.

Лекси вернулась в комнату с целым ворохом игрушек, и у Джона возникло нехорошее предчувствие, что освободится он нескоро.

Джон впервые в жизни играл в куклы. У него никогда не было ни сестры, ни подружек его возраста. Если он и играл с куклами, то это были знаменитые герои боевиков и мультиков, своего рода солдатики. А вообще он все детство играл в хоккей. Сейчас, одевая Барби, он понял следующее. Во-первых, натянуть леггинсы на резиновые ноги – чертовски сложная задача. Во-вторых, если бы Барби была настоящей, у него бы никогда не возникло желания ни одеть, ни раздеть ее. Она была костлявой и твердой, а ноги у нее были прямые как палки. Понял он и еще кое-что.

– Эй, Джорджина?

– М-м?..

Джон поднял голову и посмотрел на нее.

– Только никому об этом не рассказывай, ладно?

Джорджина чуть-чуть опустила журнал и поверх него устремила на Джона взгляд своих зеленых глаз.

– О чем?

– Об этом, – пояснил он, указывая на кукольный салон красоты. – Вот это уж точно серьезно повредит моей репутации и даже может превратить мою жизнь в ад.

Заливистый смех Джорджины разнесся по комнате, и Джон рассмеялся в ответ. Он представил, как глупо выглядит, когда сидит на полу и натягивает на куклу леопардовые сапоги. Смех Джорджины оборвался. Она отложила журнал.

– Пойду в душ, – сообщила она и встала.

Джон посмотрел вслед Джорджине и снова вернулся к игре.

Лекси продержалась до десяти часов. Уставшая, она настояла на том, чтобы Джон отнес ее в кровать. Согласившись играть в «Большой салон красоты для Барби», он заработал немало очков в глазах дочери.

В какой-нибудь другой ситуации Джорджина, вероятно, обиделась бы на отступничество Лекси, но сегодня ее голова была занята другими проблемами. Причем серьезными. После того поцелуя в кухне Джон заметно вырос в ее глазах. А потом, как будто этого оказалось мало, он уселся на пол и стал играть в куклы со своей шестилетней дочерью. Сначала это выглядело забавным. Но потом вдруг все перестало казаться забавным. Джон стал выглядеть абсолютно естественно, и не было ничего странного в том, что он сидит на полу и надевает на Барби леггинсы. Он был отцом, а она была матерью. Они вдруг стали похожи на семью. Только на самом деле они не были семьей. И когда они с Джоном переглянулись и рассмеялись, Джорджина ощутила болезненный укол в сердце.

И все это очень грустно, подумала Джорджина, выходя на террасу. Океана видно не было, зато шум волн был слышен отлично. Сильно похолодало, и она порадовалась, что надела свитер и джинсовую юбку. Ноги у нее замерзли, так как она была босой. Обхватив себя руками, Джорджина подняла глаза к ночному небу. Она плохо разбиралась в астрономии, но на звезды смотреть любила.

Джорджина услышала, как позади нее открылась и закрылась дверь, и почувствовала, как ей на плечи лег плед.

– Спасибо, – поблагодарила она и запахнула плед поплотнее.