— Доктор Келли? — Тихий голос пробился сквозь треск помех. — Нора? Это вы?

— Это я, доктор Годдар, — откликнулась она. — У нас все в порядке. Все живы и здоровы.

— Слава богу. — Потрескивание усилилось. — Каждый день ровно в одиннадцать я пытался выйти с вами на связь. Если бы это не удалось и сегодня, мы бы выслали на ваши поиски спасательный отряд.

— Стены каньона так высоки, что спутниковая связь не работала, — пояснила Нора. — А путешествие оказалось несколько дольше расчетного.

— То же самое я говорил Блейквуду… — Председатель совета замялся. — Какие у вас новости?

Волнение, звучавшее в его голосе, легко различалось даже сквозь помехи.

Нора медлила с ответом. Ей оказалось трудно подобрать слова, наилучшим образом соответствовавшие торжественности момента.

— Мы нашли город, доктор Годдар, — произнесла она наконец.

До нее долетел непонятный звук — то ли потрясенный вздох, то ли треск электричества.

— Я не ослышался? Вы нашли Квивиру?

Нора вновь замешкалась, не зная, с чего начать.

— Да. Огромный город. Не менее шестисот зданий.

— Чертов треск! Из-за него ничего не слышно. Сколько, вы сказали?

— Не менее шестисот.

Годдар тихонько присвистнул. Хотя, возможно, раздался свист динамиков.

— Боже праведный! И в каком состоянии руины?

— В превосходном.

— И они никем не тронуты? Не разграблены?

— Нет. Город сохранился в полной неприкосновенности.

— Невероятно! Просто невероятно!

— Доктор Годдар, есть еще одно чрезвычайно важное обстоятельство, — задыхаясь от волнения, произнесла Нора.

— Да?

— Этот город не похож на все прочие поселения анасази. Он до отказа набит ценнейшими артефактами. Похоже, жители, покидая его, ничего не взяли с собой. Вы можете себе представить: сотни помещений, наполненных изумительными артефактами, в большинстве своем прекрасно сохранившимися.

— А что вы имеете в виду под изумительными артефактами? — напряженным тоном спросил председатель совета. — Посуду?

— Посуды здесь более чем достаточно, и не только посуды. Этот город поражает своим богатством. Мы уже нашли и ткани, и резные изделия, и украшения из бирюзы, и каменных идолов, и изделия из буйволовой кости, и молитвенные жезлы, и палитры. И даже маски, связанные с ранним культом Качины. И все — в удивительной сохранности.

Годдар молчал. Теперь из динамиков отчетливо доносилось его покашливание.

— Нора, у меня нет слов… — произнес он наконец. — Скажите, а где моя дочь? Она рядом?

— Да, конечно.

Нора вручили микрофон девушке.

— Слоан? — долетел голос из Санта-Фе.

— Да, папа.

— Я ушам своим не верю. Неужели это правда?

— Мисс Келли ничего не преувеличила. Ни на йоту. Это величайшее археологическое открытие с тех пор, как Симпсон обнаружил каньон Чако.

— Ты не слишком высоко хватила?

Слоан не ответила.

— А какие у вас планы? — задал очередной вопрос профессор. — Как будете проводить исследование?

— Мы решили оставить все в неприкосновенности, за исключением мусорных ям, — ответила Слоан. — Если заниматься только замерами и составлением описей, работы хватит на год. Послезавтра планируем войти в Великую киву.

— Слоан, послушай меня внимательно. Вы должны быть предельно осторожны. Впоследствии весь научный мир будет обсуждать каждый ваш шаг, выискивать просчеты, которые уже невозможно исправить, и задним числом упрекать вас за эти просчеты. Все ваши действия окажутся предметом критического анализа бесчисленных экспертов. Ты сама понимаешь, какую бурю зависти и недоброжелательства неизбежно возбудит столь грандиозное открытие. Для многих ваших коллег каждая ваша ошибка станет источником злорадства. Ты отдаешь себе в этом отчет?

— Конечно, папа. — Слоан вернула микрофон.

Во взгляде ее Нора уловила тень досады, пожалуй, даже обиды.

— Так что в данных обстоятельствах никакая осторожность не может быть лишней, — продолжал Годдар. — Втолкуй это всем своим товарищам. И в первую очередь мисс Келли.

— Я все поняла, доктор Годдар, — откликнулась Нора.

— Величайшее открытие со времен каньона Чако, — произнес профессор и вновь погрузился в молчание, нарушаемое лишь треском и шипением электричества.