Но бедному Карло было не суждено испить полную чашу вердианских наслаждений. Он так и не дослушал оперу, ибо ровно в 22.43 в арке, ведущей в прихожую, возникла монументальная фигура сержанта Дивоу, и его молодой бас заглушил радио:

— Вы знали об этом, мистер Себастьян?

В его протянутой руке был пакет с рождественским подарком.

Эллери подскочил к радио и выключил звук.

— Конечно, у него просто не было возможности оставить пакет в этой комнате сегодня вечером, — свирепо произнес он. — Где вы его нашли, сержант?

— На маленьком столике в холле. Я не видел там пакет, когда ходил на кухню ужинать. Потом я вышел черным ходом и патрулировал снаружи. — Посмотрев на молчащую компанию, сержант Дивоу откровенно добавил: — Снаружи никто не мог даже на пару шагов подойти к дому.

— Снова Санта! — пронзительным голосом воскликнула Эллен.

— Могу я взглянуть, сержант? — спросил Эллери.

— Сперва я должен получить указания, мистер Квин.

— Ладно, позвоните Луриа. Только скорее.

Сержант Дивоу удалился с пакетом в руке. Никто не произнес ни слова. Вернувшись, сержант протянул пакет Эллери:

— Лейтенант дал добро, мистер Квин. Но он хочет, чтобы вы позвонили ему, когда посмотрите, что там внутри.

Пакет был завернут в такую же красно-зеленую фольгу и перевязан такой же позолоченной лентой, к которой была прикреплена открытка с Санта-Клаусом, адресованная Джону Себастьяну.

Внутри оказалась такая же белая коробка. Подняв крышку, Эллери увидел два маленьких предмета в красной папиросной бумаге, а на них белую карточку с отпечатанным на машинке стишком.

Он прочел его вслух:

Во второй же вечер Святок

Шлет любовь твоя в подарок

Д в е р ь с панелью сосновой,

Как раз для этажа второго,

И с цветным стеклом о к н о,

Для этажа внизу оно.

— Господи! — воскликнул доктор Дарк.

Эллери развернул предметы. Один из них оказался миниатюрной дверцей с сосновой панелью, а другой — крошечным окошком с цветным стеклом.

— Джон.

— Да, Эллери?

— После того как я показал вчерашнюю коробку лейтенанту Луриа, что ты с ней сделал?

— Отнес назад к себе в комнату.

— Принеси домик, ладно?

В ожидании Джона никто не двинулся с места.

— Шутке конец, Расти? — усмехнулась Вэл Уоррен. — По-моему, она только начинается.

Расти не ответила.

Вернувшись с игрушечным домиком, Джон молча поставил его на стол. Эллери так же молча взял сосновую дверцу из новой коробки и вставил ее в проем на верхнем этаже домика. Она подошла идеально, как и цветное окошко к пустому проему на первом этаже.

— Эллери. — В голосе Эллен звучал испуг. — На обороте этой карточки есть карандашные пометки?

— Нет. — Эллери убедился в этом в первую очередь.

— Какое-то безумие! — воскликнул Джон. — Кто, черт возьми, все это вытворяет? И почему? Даже самая грязная шутка имеет какой-то смысл. А какой смысл тут?

— Какой номер телефона Луриа? — обратился к сержанту Эллери.

— Как и Джон, Луриа склонен думать, что это работа психопата, — сообщил он, вернувшись после разговора с лейтенантом. — Но я не согласен. Здесь ощущается вполне здравый рассудок и смертельная угроза. — Эллери посмотрел на домик. — Вчера вечером Джон получил «недостроенный» дом, а сегодня — две недостающие его части. Понятия не имею, что это должно означать, но я не верю, что это будет выглядеть все более таинственным. События должны иметь под собой какую-то рациональную мотивацию и с продолжением игры становиться яснее. Давайте суммируем имеющиеся у нас данные.

Эллери начал мерить шагами комнату, обращаясь то к полу, то к камину, то к потолку.

— Число подарков теперь становится важным фактором. Вчера вечером в коробке было три предмета, а сегодня — два. Следовательно, мы можем ожидать дальнейших количественных изменений. Но они не отражаются на внешней вероятности того, что подарков будет двенадцать — в каждый вечер Святок. Общее количество, в конце концов, может быть как-то связано с числом «двенадцать». На данном этапе мы не можем идти дальше.

— Неужели вы говорите серьезно, Квин? — недоверчиво спросил Дэн Фримен и робко улыбнулся остальным, словно приглашая их присоединиться к его недоверию. Но никто не улыбнулся.

— Я просто играю в эту игру, мистер Фримен, — ответил Эллери.

Один за другим они уходили спать, пока в гостиной не остались только Эллери и Джон Себастьян.

Двое молодых людей молча сидели перед тлеющим в камине огнем.

— Не вижу ни единого просвета в этой чертовщине, — сказал наконец Джон.