Наверное, все-таки слишком чувственно для Господа Бога, а если даже и вполне нормально, то непонятны вечные призывы прийти на ложе. Впрочем, справедливости ради надо отметить, что в Песне песней есть и голос мужского персонажа, однако степень его чувственности явно уступает тому всепоглощающему восторгу и страсти, с которым говорит персонаж «женского пола». Наконец, если рассматривать Песнь песней не отдельно, а в сопоставлении ее с Екклесиастом (также написанным Соломоном), то многое становится на свои места.

В седьмой главе Екклесиаста мы читаем следующие строки: «Обратился я сердцем моим к тому, чтобы узнать, исследовать и изыскать мудрость и разум, и познать нечестие глупости, невежества и безумия. И нашел я, что горче смерти женщина, потому что она — сеть, и сердце ее — силки, руки ее — оковы; добрый перед Богом спасется от нее, а грешник уловлен будет ею. Вот что нашел я, сказал Екклесиаст, испытывая одно за другим. Чего еще искала душа моя, и я не нашел? Мужчину одно из тысячи я нашел, а женщины между всеми ими не нашел». В сущности, все сказано вполне определенно.

ОНА пишет о сыне Давида — большого Давида, который даже в гробу кажется неиссякаемым источником силы. Соломон — слабый ребенок, подавленный матерью, униженный женщиной, ставший в одночасье царем. Как он хочет походить на отца! Но Бог не дал сыну Давида шанса испытать свою душу, отдав ее на поруки. А когда Бог сжалился, то страх оказался больше Бога, больше души. Малая душа, маленькое тело в огромном гробу в Доме Господнем…

И только тонким почерком старательно выведена каждая буква: «Пусть уста твои меня целуют! Лучше вина твои ласки! Сладкий запах — твое имя! Влеки меня! Убежим с тобою! Введи меня в свои покои, Будь царем, рад я с тобой и весел, Больше жизни твои ласки славил! Справедливо тебя полюбил я!»

Соломон…

Историю Ноя знают все, ну, или почти все. Если верить Библии, то человечество временами портилось, скисало, словно молоко в грозу. Иногда оно портилось частями, как, например, в случае Содома и Гоморры, а иногда и в полном объеме. История про «Всемирный потоп» — второй случай. Решив в первый раз истребить весь род человеческий, Господь выбрал благочестивого Ноя, шедшего по прямой линии от Сифа, в качестве продолжателя человека как вида и прародителя нового человечества. Оставил, так сказать, Ноя на разведение.

Посмотрел Господь на человечество и «раскаялся», как свидетельствует Книга Бытия, в содеянном, «что создал их». Сто двадцать лет, данных Господом человечеству в качестве отсрочки, дабы оно образумилось, эффекта не дали: человечество продолжало быть «развращенным», и мысли, и побуждения сердца его — человечества — продолжали быть «во зло во всякое время». Когда решение об истреблении человечества было принято окончательно, Господь повелел Ною соорудить первый в истории «танкер» или «подводную лодку» — ковчег размерами 150 метров в длину, 25 — в ширину, 15 — в высоту.

Предзнаменования были ужасными: солнце каждый день последней недели перед потопом всходило на западе и заходило на востоке. Но человечество так и не вняло ни увещеваниям Ноя, ни божественным знакам. Шестисотлетний Ной с сыновьями трудились над строительством ковчега не покладая рук, и в назначенный день работа была завершена. «И вошел Ной, и сыновья его, и жена его, и жены сынов его с ним в ковчег от вод потопа. И из скотов чистых и из скотов нечистых, и из всех пресмыкающихся на земле по паре, мужеского пола и женского, вошли к Ною в ковчег, как Бог велел Ною».

И начался тогда потоп, открылись «источники бездны» и «окна небесные», и начался «дождь с неба». Вода прибывала сорок дней, затопив всю грешную землю, утопив в водах потопа всех земных тварей. Затопила, постояла, а потом, спустя сто пятьдесят дней, стала убывать. А Ной все выпускал и выпускал голубя со своего ковчега, пока, наконец, он не вернулся с масленичной ветвью. Вода сошла… Благожелательный Бог повелел всем счастливым узникам рассеяться по земле, плодиться и размножаться. Аллилуйя!

Во что превратилась ЕE «страна» — в «оазис сплошного кайфа», в исчадие разврата или бездну несчастий человеческих — принципиального значения не имеет. Она — эта «страна» — слаба. Ей никто не выносит никакого приговора, она приговорила себя сама. И только двое сильных, отчаянно сильных, отнюдь не выбранных ЕЮ человека, но выбравшие друг друга, усвоили главное правило: жизнь продолжается! Нет потопа, нет несчастий и злоключений, есть лишь жизнь, жизнь, исходящая из одного, чтобы войти в другого, чтобы стать его жизнью.