— Да, — ответил наконец Самсон, и Далила выдохнула. Ею овладело ужасное искушение сказать «нет», развернуться и уйти. Когда ей задали вопрос, согласна ли она, Далила молчала почти минуту, вызвав неловкость у окружающих и заставив Самсона покрыться крупными каплями пота.

— Да, — тихо и капризно согласилась она наконец.

Самсон выдохнул. Ему вдруг показалось, что игра заходит слишком далеко и, возможно, ему просто не хватит сил, чтобы выйти из нее победителем.

Началась изматывающая семейная жизнь. Теперь Самсону необходимо было быть лучшим постоянно, ежечасно, ежесекундно.

Далила сумела построить их отношения таким образом, что Самсон чувствовал себя победителем только в постели, где оказывался только после совершения чего-то выдающегося. Например, если приносил денег больше, чем Далила, или заводил какие-то полезные знакомства, или выглядел лучше всех.

Самсон чувствовал себя белкой, на которую возложена обязанность вертеть колесо, к которому подсоединены турбины электростанции. Его огромное тело сдувалось, теряло тонус и рельеф.

Когда он нежно обнимал жену сзади, она поворачивалась, сначала нежно целовала его, а потом больно щипала за живот, оттягивала кожу и говорила: «Жирок!» Смеялась и уходила.

Однажды он разозлился и швырнул ее на кровать, придавив всем телом, принялся срывать с нее одежду. Далила словно окаменела. Самсон увидел ее холодные, полные злости глаза и замер.

— Если ты сейчас же не слезешь, то это будет последний раз, когда ты до меня дотронулся.

Ее голос звучал так грозно, что Самсон съежился и, будто опростоволосившийся приказчик, удалился, кланяясь и извиняясь.

Он ломал голову, не зная, что ему еще предпринять выдающегося. Эта гонка заставила его взяться за безумную аферу, о которой он ничего не сказал Далиле, предвкушая только тот момент, когда он придет и небрежно сообщит ей, что стал самым богатым человеком в стране. Вальяжно разляжется на кровати и заставит ее доставлять ему удовольствие.

Афера не удалась. Самсон потерял практически все. Далила торжествовала, приняла его к себе в фирму помощником и заставила делать домашнюю работу.

— Ураган! — восхищенно шептались по углам.

Она проносилась по офису, молниеносно раздавая поручения, на ходу кидая на столы конверты с премиями. Валькирия бизнеса. Контора процветала так, как Самсону и не снилось.

— Ваш кофе, — раздался ленивый голос секретарши у него над ухом, как показалось Самсону, с ноткой пренебрежения.

Домой приехал поздно. Как сказать Далиле, что он не успел отправить документы по почте? Самсон устало скинул ботинки и всунул ноги в домашние туфли. Легче не стало. Старые потрепанные тапочки полетели в мусорный бак вместе со многими атрибутами холостой жизни сразу после переезда Далилы к нему.

— Самсон… — на пороге спальни появилась жена. В прекрасном шелковом белье, чулках, сабо, отделанных пухом.

— Ты прекрасно выглядишь, — обреченно признал Самсон.

— Я сегодня была груба… Но эта неделя — ведь ты не можешь не признать, что был не на высоте.

Молчание.

— Надеюсь, в эти выходные дел не будет, — Далила подошла к Самсону, обхватила его шею и прижалась ртом к его губам. Самсон старался посильнее возбудить ее, сжимал, захватывал ее язык, покрывал поцелуями ее шею. В этот момент его портфель упал на пол, и большой желтый конверт, который он не успел отправить, выпал.

— Ты не отправил отчет? — Далила мгновенно отскочила от него. — Самсон! Сегодня был последний день. Я ночь не спала, чтобы успеть все в срок! А ты! Я не понимаю, так сложно заехать на почту?!

Самсон опустился на небольшой пуфик в коридоре и закрыл голову руками. Далила продолжала.

— Господи! Да что это такое? Я думала, все будет здорово, без проблем. Вроде такой деловой, спортивный. Мечта, а не мужчина. А тут! Все дела валятся, в постель раз в неделю не затащишь.

— Ну знаешь! — Самсон встал.

— Что? — Далила уперлась руками в бока, слегка выставив вперед одну ногу и вытянув шею.

Самсон помялся на месте… и ушел на кухню. Дверь в спальню захлопнулась с такой силой, что эстамп с изображением Эрота, висевший на ней, упал и разбился.

— Я спланировала наш отпуск. Сначала мы поедем к моей маме. У нее пробудем три дня. Потом самолетом до Рима, там пробудем два дня, потом возьмем напрокат машину и на ней приедем в приморскую гостиницу. Пятнадцать дней — море, солнце и никакой работы!