– Спасибо, но нет, лучше не надо.

– Трусишка.

Лайза выпрямилась и вытерла руки о джинсы.

– Я не трусишка. – Делейни переступила с ноги на ногу и склонила голову набок. – Просто не хочу идти туда, где, как я знаю, буду нежеланным гостем.

– Ты будешь желанным гостем. Я говорила с Луи, он совсем не против того, чтобы ты пришла. – Лайза глубоко вздохнула и добавила: – Он сказал, что ты ему нравишься.

Делейни засмеялась:

– Врушка.

– Ну ладно, он сказал, что он тебя не знает. Но если узнает, ты ему точно понравишься.

– Ник там будет?

Делейни считала, что, для того чтобы выжить в течение ближайшего года, ей нужно всеми силами избегать Ника. Он был груб и намеренно напоминал ей о вещах, о которых она хотела бы забыть. И если она вынуждена торчать в одном городе с ним, это вовсе не означает, что она должна с ним общаться.

– Ник договорился покататься с друзьями на лодке, так что его не будет.

– А как насчет миссис Аллегрецца?

Лайза посмотрела на нее как на ненормальную:

– Естественно, ее не будет! Луи приглашает нескольких парней, которые у него работают, и еще будет Софи с подружками. Мы обеспечим хот-доги и бургеры, все собираются к шести. Серьезно, приходи! Какие у тебя еще есть занятия?

– Вообше-то я собиралась посмотреть парад.

– Делейни, к шести он закончится. Ты же не хочешь сидеть одна дома?

Отсутствие у Делейни личной жизни было столь явным, что она смутилась и посмотрела вдаль. Она подумала о предстоящем вечере. Действительно, чем ей заняться? Ну конечно, после «Колеса фортуны».

– Ладно, наверное, я зайду. Но только если Луи действительно не против.

Лайза отмела ее тревоги взмахом руки и шагнула в сторону, собираясь уходить.

– Говорю же, мы с ним это обсуждали и он не возражает. Вот увидишь, когда он узнает тебя получше, ты ему понравишься.

Лайза ушла, оставив подругу в смятении. Делейни не разделяла оптимизма Лайзы. Луи – брат Ника, а напряжение и враждебность, которые существуют между ней и Ником, очень уж ощутимы. После оглашения завещания Делейни больше не разговаривала с Ником, но несколько раз встречала его. Сначала она видела, как он мчался на мотоцикле по Уэгон-Уил-роуд, потом через несколько дней, как он входил в бар Морта с какой-то рыжей девицей, буквально прилипшей к нему. А в последний раз она видела его на перекрестке Мэйн-стрит и Первой улицы. Делейни ехала на машине и остановилась на светофоре, а Ник переходил улицу прямо перед ней. Глядя на него, она вдруг вспомнила…

«Ну не знаю, Фрэнк. Делейни довольно сексуальная, вдруг я не смогу совладать с собой?»

Делейни крепче сжала руль и почувствовала, что краснеет. Ник смотрел на папку с бумагами, которую нес в руке, и не видел Делейни. Ей вдруг пришло в голову – а что, если бы она нечаянно на него наехала? Если бы ее нога случайно соскользнула с педали тормоза и нажала на педаль газа? Если бы она случайно переехала его, а потом для верности дала бы еще задний ход?

Она нажала на газ своей «миаты», как автогонщик по сигналу стартового пистолета, и отпустила сцепление ровно настолько, чтобы машина въехала на край пешеходного перехода. Ник вздрогнул и отскочил в сторону. Его серые глаза впились в нее взглядом из-под нахмуренных бровей. Какая-нибудь доля секунды – и ее бампер задел бы его правую ногу.

Делейни улыбнулась Нику, и жизнь в этот момент казалась ей прекрасной.

В течение нескольких часов Делейни никак не могла решить, идти ли ей в гости к Лайзе или нет, пока у нее не мелькнула мысль, что она отчетливо представляет себя устроившейся на диване со стопкой журналов и бутылкой вина. Ей двадцать девять лет. И если она срочно не предпримет чего-нибудь по этому поводу, то вполне может стать одной из тех женщин, которые надевают шляпы, вместо того чтобы причесываться, и носят, вместо красных туфель на платформе спортивные тапочки. Боясь передумать, Делейни торопливо надела черную водолазку и кожаный жилет цвета лайма. Джинсы на ней были тоже черные, а высокие ботинки подходили по цвету к жилету. Она уложила волосы при помощи мусса и в каждую из четырех дырочек, которые были у нее в каждом ухе, вставила по простой золотой сережке в форме кольца.

На вечеринку Делейни приехала в начале девятого. Дверь ей открыли три хихикающие девочки лет тринадцати. Они повели ее в глубину просторного дома, построенного из речного камня и кедра.

– Все там, – сказала одна из них, девочка с темными глазами. – Если хотите, можете оставить сумочку в папиной комнате…….

В маленькой кожаной сумочке в форме шляпной коробки у Делейни лежали бумажник и помада цвета бургундского вина. Делейни задумалась: если сумочка пропадет, без кошелька можно обойтись, а вот купить помаду от «Эсте Лаудер» взамен утерянной ей не удастся целый год.

– Нет, спасибо. Ты Софи?

Проходя через кухню, девочка едва взглянула на Делейни через плечо.

– Да. А вы кто?

У Софи были ямочки на щеках и брекеты на зубах. И великолепные черные волосы с ужасными посеченными концами. Делейни всегда бесили посеченные концы волос. Это как криво висящая картина, которая не дает покоя до тех пор, пока не перевесишь ее ровно.

– Я подруга Лайзы, Делейни.

Софи резко обернулась и посмотрела на Делейни расширенными глазами.

– О Боже! Я слышала о вас от бабушки.