Конечно, Ник мог бы позвонить Гейл и встретиться с ней. Было и еще несколько женщин, которым он тоже мог позвонить. Но он не хотел заниматься сексом с одной женщиной, думая о другой. Желая другую. Все-таки он не такой ублюдок. И не настолько ему плохо.

Вместо того, чтобы кому-то звонить, Ник остановил джип неподалеку от обгорелых руин конюшни Генри и оставил мотор работать на холостом ходу. Ник сам не знал, зачем приехал сюда. Возможно, он пытался найти в почерневших развалинах какие-то ответы – ответы, которых, как он знал, ему не суждено найти.

«Этот город не для меня! Я его ненавижу! Я все в нем ненавижу! Не могу дождаться, когда отсюда уеду. Хочу снова вернуться в собственную жизнь». Слова Делейни до сих пор звучали в голове Ника. Ему по-прежнему хотелось схватить ее и хорошенько встряхнуть.

Но она права – Трули действительно не для нее. С той минуты, как Ник увидел рядом с гробом Генри Делейни в зеленом костюме и темных очках, его жизнь сильно усложнилась. Вернувшись в город, она привезла с собой прошлое. Те старые сложности, которых он никогда не понимал.

Ник опустил взгляд на свою расстегнутую рубашку и взялся за пуговицы. Тишину позднего утра нарушало только мерное урчание мотора джипа.

«Я тебя ненавижу», – прошептала Делейни, и Ник ей поверил. Раньше, когда он приехал к ней с новыми замками, у него не было намерения нарочно вызвать у нее ненависть, однако неожиданно для себя он преуспел в этом деле. И сейчас ему казалось, что если Делейни станет его ненавидеть – будет лучше для них обоих. Эта мысль даже принесла Нику некоторое облегчение, примирив его с ненавистью Делейни. Теперь все кончено. Больше никаких поцелуев и прикосновений. Больше он не ощутит в своей ладони тяжесть ее груди, не почувствует, как под его большим пальцем твердеет ее сосок.

Ник откинулся на спинку сиденья и уставился на брезентовый верх салона джипа. Стоило Делейни только раз взглянуть на него, и у него возникло желание взъерошить ей волосы. Стиснуть ее в объятиях. Поцелуями стереть помаду с ее губ. Возможно, Генри был прав – возможно, он знал то, в чем Ник отказывался признаться даже самому себе: его по-прежнему влечет к тому, что он не может получить. В прошлом, едва только Нику удавалось получить недоступную вешь, он тут же терял к ней интерес и переключал внимание на следующую. Но с Делейни – особый случай. Он не мог ее получить и не мог спокойно идти дальше. Если бы не завещание Генри, он бы уже давно занялся с ней сексом и к этому времени успел бы выкинуть ее из головы. В любом случае она не из тех женщин, с которыми ему нравится проводить время. У нее злой язычок, и одевается она очень странно. Она не самая красивая женщина среди его знакомых. А по утрам она вообще выглядит отвратительно.

Ник поднял голову и посмотрел вперед. Но почему-то для него это не имело значения. Ник ее желал. Ему хотелось целовать ее, сонную, целовать губы, мягкую кожу. Ему хотелось отнести ее снова в постель, на ещё не остывшие простыни, раздеть донага и погрузиться глубоко в нее.

Ему хотелось прикасаться к Делейни так, как он тысячи раз прикасался к ней в своих фантазиях, когда был еще мальчишкой. Как он прикасался к ней в ту ночь, когда она села в его машину. В ту ночь, когда он отвез ее в Энджел-Бич. Тогда она вела себя так, как будто тоже его хотела, и все же осталась с Генри. Она оставила его в одиночестве, наедине с его желанием. Еще одна нереализованная фантазия.

Ник негромко выругался и переключил передачу. Широкие колеса джипа вгрызались в грунтовую дорогу. Ник ехал в город. В офисе его ждало много работы; мать позвала его на ленч, однако он поехал на стройплощадку в Гардене. Субподрядчики, не ожидавшие его увидеть, были удивлены. Еще больше удивились плотники, когда Ник надел рабочие перчатки, взял в руки строительный пистолет и принялся с ожесточением вгонять гвозди в доски. Они с Луи уже несколько лет не принимали участия в работах на стройке, их деятельность состояла в основном из разъездов между площадками и переговоров с поставщиками и субподрядчиками. Если же Ник не сидел за рулем, не вел переговоры или не делал то и другое одновременно, то продумывал новые деловые проекты. Но после такого дня, какой выпал сегодня, ему хотелось пострелять, хотя бы только гвоздями в доски.

Домой Ник вернулся уже в темноте. Он бросил куртку и ключи от машины на мраморную столешницу в кухне и достал из холодильника бутылку пива. Из комнаты доносился звук телевизора, но Ника это не удивило. Ключи от его дома были у всех членов семьи, да и Софи частенько приходила посмотреть фильм по его телевизору с большим экраном. Ник направился в гостиную: стук его каблуков по деревянному полу гулко отдавался в помещении.

Экран телевизора погас, с бежевого кожаного дивана встал Луи и бросил пульт от телевизора на кофейный столик.

– Тебе надо позвонить матери и сообщить, что ты жив, а не лежишь мертвый в кювете.

Ник сделал большой глоток пива и посмотрел на старшего брата.

– Позвоню.

– Мы оба с полудня пытаемся с тобой связаться. Ты забыл, что собирался прийти на ленч?

– Нет, не забыл, просто передумал и решил съездить в Гарден.

– Почему ты не позвонил?

Потому что не хотел слышать разочарование в голосе матери или ощущать вину, которую она заставила бы его почувствовать.

– Я был занят.