Шрифт:
– Бакен, разговор есть. Отойдем?
– Что за дела? – вяло возмутилась компания. – Ты кто такой, вообще?
– Ша, пацаны! – прикрикнул Бакен и с комичной важностью пьяного кивнул Саше: – Говори…
– Я – Белов. Александр Белов, – Саша говорил это Бакену и только ему, не сводя с него презрительно прищуренных глаз. – Сегодня днем ты обидел мою девушку – Лену Елисееву. Я хочу поговорить с тобой один на один, как мужчина с мужчиной. Или тебе слабо?
Собутыльники снова зашумели, и опять Бакен остановил их все тем же:
– Ша, пацаны!
Он поднялся и не спеша, вразвалочку, приблизился к Белову.
– Так вот, значит, кто теперь Ленку тискает! – нагло усмехнулся он, обнажив гнилые зубы. – Ну, пойдем, козел, побазарим…
«Шваль!» – сдерживая ярость, подумал Саша.
Бакен сделал несколько шагов в сторону и вдруг резко развернулся навстречу Саше. В его выставленной вперед руке блеснуло лезвие ножа.
– А ну, козел, давай-ка позырим, какого цвета у тебя кровушка! – грозно прохрипел он в хмельном кураже.
Белов пристально взглянул на врага. Бакена слегка пошатывало, а нож в его руке и вовсе ходил ходуном. Саша поднял руки, словно сдаваясь, и сделал осторожный шаг навстречу противнику. Бакен самодовольно ухмылялся, он чувствовал полное свое превосходство.
В следующее мгновение Саша левой рукой резко отбросил в сторону выставленный кулак с ножом, а правой, всем корпусом подавшись вперед, в точности, как учил Фил, со всей мощи въехал кулаком в ненавистную рожу Бакена! Тот хрюкнул и, раскинув руки, плашмя рухнул на спину. С ним все было ясно: Бакен спекся.
Мгновенно поняв это, Белов юлой развернулся к остолбеневшим собутыльникам и грозно взревел:
– А ну, кому тут еще?
Двое, начавшие было приподниматься, тут же опустились на блоки. Стало тихо-тихо…
Белов поднял оброненный Бакеном нож, вставил лезвие в щель меж бетонных гаражных плит и всем телом навалился на рукоятку.
– Дзынь! – с мелодичным звоном сломалась каленая сталь.
От лезвия остался куцый, не больше сантиметра длиной, кусок. Сломанный нож Саша бросил на живот неподвижного Бакена и повернулся к притихшим алкашам.
– Когда прочухается, передайте: в следующий раз убью! Запомнили? – внушительно произнес он и, не дожидаясь ответа, быстро зашагал прочь.
XII
Сразу после выпускного Космос угодил под домашний арест. Отец пожертвовал своим летним отпуском, чтобы самолично подготовить разгильдяя-сына к поступлению в Университет. Времени на раскачку не было – вступительные экзамены на физфак начинались уже в июле, поэтому они поселились на даче у какого-то приятеля отца и с головой окунулись в работу.
Вообще-то Юрий Ростиславович никогда не занимался репетиторством и поначалу ему было нелегко. Он ждал немедленных результатов, а их, конечно же, не было. Тогда профессор впал в панику. Ему стало казаться, что его сын непроходимо туп, что он не в состоянии понять даже самых элементарных вещей. Юрий Ростиславович нервничал, горячился, и это, разумеется, только мешало делу.
Профессору понадобилось несколько дней чтобы наконец понять, что вчерашний школьник – это не коллеги по кафедре, что разговаривать с сыном нужно на понятном ему, Космосу, языке, и что его академические экскурсы, скажем, в квантовую теорию поля ничего, кроме вреда, не приносят. Усвоив это, Юрий Ростиславович наскоро ознакомился с содержанием школьных учебников физики и математики, и дело пошло.
Оказалось, что математику в рамках школьной программы Космос знает вполне сносно, зато с физикой ситуация была заметно хуже. Ей-то и посвятили большую часть времени Холмогоровы.
Юрий Ростиславович быстро вошел во вкус репетиторства. Он втолковывал сыну законы физики с такой увлеченностью и энтузиазмом, что частенько заставлял Космоса задумываться – кому из них эти занятия нужнее. Глядя в горящие азартом глаза отца и старательно изображая заинтересованность на лице, Космос рассеянно думал:
«Черт возьми, ну зачем ему нужно все это? Что это – слепая вера в то, что интересней физики ничего нет и быть не может? Или просто отцовское честолюбие: во что бы то ни стало направить отпрыска по своему пути? Ну, почему, почему он вбил себе в голову,
что этот долбанный физфак – это именно то, что мне надо? Даже жалко его – отпуск на меня угробил. Пиява его в Ялте жирует – на его, кстати, денежки, – а он тут со мной парится… И ничего, главное, не объяснить – упертый, как танк! Или все-таки рискнуть и попробовать?»