Борис с сомнением выслушал предложение, но порядком уже уставшие ноги тоже имели свое мнение, и решено было ждать поезда.

Скоро его стало слышно и Борису. Паровоз и правда еле плелся на скудном дровяном рационе, а на подъеме совсем пополз. Саенко углядел полуоткрытую дверь товарного вагона, запрыгнул внутрь первым и протянул руку Борису, потому что от мелькающих перед глазами колес у того снова началось головокружение. Вагон внутри был пустой, но кучи душистого сена и еще кое-какие следы указывали на то, что недавно везли здесь лошадей. Саенко улегся на сене и блаженно потянулся:

– Эх, часок вздремнуть можно! И что ведь хорошо – мы спим, а к своим помаленьку двигаемся!

Борис согласился с разумностью такой мысли и устроился рядом.

Проснулся Ордынцев не скоро. Поезд шел достаточно быстро, видно, под горку. В вагоне по-прежнему никого не было, только Саенко похрапывал рядом. Борис огляделся, не понимая, что его беспокоит, потом тряхнул головой и сбросил остатки сна. Он еще раз внимательно огляделся и понял, что показалось ему подозрительным: солнечные лучи, которые проникали раньше в щели стен и мешали спать, теперь больше не беспокоили, а светили с противоположной стороны. Борис тронул за плечо Саенко.

– А? Что? – Тот встрепенулся и подскочил, не осознав спросонья, где он и что с ним.

– Саенко, мы с тобой, наверное, долго едем, вечер уже. Свои-то где у нас?

– А! – Саенко сладко потянулся и окончательно пришел в себя. – Да не бойся, ваше благородие, поезд тихо шел, далеко не уедем. Ежели и проскочим, так самую малость, воротимся. Однако посмотреть нужно, вот вроде маленько потише пошел, так и спрыгнуть можно.

Он подошел к двери и попытался отодвинуть ее в сторону, но не тут-то было.

– Вот те на! Дверь-то снаружи закрыта! Это значит, пока мы спали, кто-то из железнодорожников дверь-то снаружи и закрыл для порядка.

– Что делать, Саенко, этак нас черт-те куда увезут, прямо к красным попадем! – забеспокоился Борис.

– Возможен такой поворот, – охотно согласился Саенко. – Это надо предотвратить.

И он пошел по вагону, внимательно рассматривая стены и пол. Борис пытался делать то же самое, но очень уж кружилась голова, когда он наклонялся.

– О, ваше благородие! – весело воскликнул Саенко. – Вот туточки досочка некрепко прибита, видно, лошадка ее копытом расслабила! Вот мы сейчас досочку эту подковырнем. – Дальше Борис слышал только ласковое бормотание. – Саенко уговаривал досочку поддаться.

– Что ты ее, как девку, уламываешь! – Борис оттолкнул Саенко и дернул доску, отчего перед глазами заходили красные круги и голова заболела, как болела она сразу после боя.

– Куда спешить? – рассуждал Саенко. – Вот и поезд тормозит.

Поезд и верно замедлил ход и наконец совсем остановился.

– Чего это он?

– Кто знает? – философски вздохнул Саенко. – Может, станция какая, а может, банда остановила и грабит…

– Типун тебе на язык! – рассердился Борис. – Но только если бы банда была, то стреляли, а там все пока тихо.

– Сейчас выглянем и все узнаем. – Саенко высунул голову в пролом.

На улице стемнело.

– Станция какая-то…

Они протиснулись в щель и оказались на насыпи. Вокруг в несколько рядов стояли железнодорожные составы, не подававшие никаких признаков жизни. Из-за этих составов самой станции не было видно, но справа от путей слышался ровный шум, топот ног и доходили неясные отблески света.

Саенко осторожно полез под днище соседнего вагона, Борис отправился следом. Нужно было двигаться к станции, чтобы определиться, а такой способ был самым безопасным. Они проползли еще под двумя составами, только тогда пути кончились и показался пыльный станционный перрон. Саенко сунулся было наверх, но Борис слегка придержал его за плечо.

По перрону шли солдаты – самые обычные солдаты в серых шинелях, но что-то настораживало в этих солдатах, какая-то неправильность. Солдаты были не такие, каких он привык видеть в Добрармии. Они держались слишком по-хозяйски и разговаривали как офицеры, а не как рядовые.

– Я так думаю, ваше благородие, что надо бы погоны оторвать, – прошептал Саенко, чей хитрый хохлацкий нос, как уже говорилось, беду чуял раньше всех.

– Если вы и дальше будете так же саботировать перевозки, – сказал в это время один из проходящих солдат, – то я доложу обстановку товарищу Маргулису!

– Мать твою, красные! – ошарашенно прошептал Борис.

– Я же говорю – погоны рвать надо! – Саенко протянул Борису нож.

– И как нас угораздило к красным вляпаться, а Саенко?

– Всякое бывает! – Неунывающий Саенко трудился над своими погонами. – Бывает, что паровоз не на ту колею своротит. Шел-шел к своим, раз – и у красных. Теперь чего говорить, тикать отсюда нужно, да поскорее…

Оторвав погоны и дождавшись, пока уйдут подальше солдаты, они выбрались из-под вагона и, хоронясь и оглядываясь, пошли в сторону от путей.