Сокращение виноторговли навело порядок и в магазинах, где покупатели обычных продуктов уже не сталкивались с пьянчужками. Для них были выделены специальные торговые точки. Явно повысился нравственный уровень населения. Ни в театре, ни в других общественных местах мы уже не являлись свидетелями пьяных сцен, компрометирующих город и позорящих достоинство человека.

Снизился процент травматизма на дорогах, на производстве. Но самым большим достижением явилось повышение самосознания и настроения людей. Возникло радостное чувство жизни вне пьяного угара. Все увидели, насколько лучше идёт работа, каждый невольно почувствовал какое-то освобождение от того гнёта, который создавал алкоголь своим разлагающим действием на человека, толкая его к тунеядству и преступлению.

Впервые за многие годы люди стали всерьёз задумываться о трезвом образе жизни. И если не все были согласны с тем, чтобы навсегда отказаться от спиртного, то оказалось довольно легко настроиться на полную трезвость, когда предстояли большие и неотложные дела. В ряде регионов выносились решения о полном прекращении продажи алкогольных изделий на весь период сельскохозяйственных работ и т. д.

Первый секретарь горкома партии г. Отрадного Куйбышевской области Иван Тимофеевич Комаров писал мне, что такое решение во всём районе было принято с энтузиазмом. Было обещано, что осенью, 25 октября, этот вопрос будет снова обсуждён, и народ сам решит, продлить ли трезвость. Всё население терпеливо ждало этого срока, и никто запрета не нарушал.

В нескольких регионах страны было объявлено об обязательной для всех трезвости на определённый срок, и большинство населения строго придерживалось «сухого закона», пока начальство сверху не отменило его в административном порядке.

В народе после долгого отупения и безразличия, вызванного массовым потреблением алкоголя, стало пробуждаться человеческое достоинство, чувство Родины, сознание своего долга перед всем тем, что сливается в великое понятие — Россия.

Во многих семьях резко изменилось отношение к вину. Его перестали считать безвредным и необходимым атрибутом любого застолья. Стали проникать в сознание те факты из литературы и из жизни, в которых алкоголь предстаёт как наркотический яд.

Меня по-прежнему просили выступать с докладами и лекциями. Просьбы были настойчивые, поддержанные авторитетами директоров крупных предприятий, секретарей парткомов, райкомов, обкомов, руководителей воинских частей.

Несмотря на всю занятость, я старался им не отказать, я чувствовал, что люди действительно изголодались по правде, им надоели полуправда и ложь об алкоголе, призывы пить «умеренно», когда никто толком не мог ответить, что это такое. Я ездил с докладами много раз в Москву, Тулу, Жуковск, Тамбов, Мичуринск, Архангельск, Североморск, Иркутск, Саратов, Череповец, Ижевск, Ригу, Вильнюс и многие другие города. В Ленинграде читал целый цикл лекций в самых разных аудиториях.

Было удивительно, как люди стремились узнать правду. В большинстве городов я читал лекции в клубах и домах культуры, где размещались по 1000 — 1500 человек, кроме того, целые толпы собирались у дверей. Слушали внимательно, задавали очень много интересных вопросов. Среди них обязательно такой: «Почему правительство не вводит «сухой закон»?»

Когда я после лекции спрашивал, кто за то, чтобы у нас был введён «сухой закон», как правило, все присутствующие поднимали руки. Когда я спрашивал, кто из них с завтрашнего дня объявит полную трезвость для себя и своей семьи, поднимались сотни рук, но далеко не все. «Как же так, — говорю, — вы ведь только что голосовали за то, чтобы в стране был объявлен «сухой закон», а для себя вы его не хотите!» Обычно отвечали так: «Мы бы с радостью не пили, но когда её, проклятой, кругом полно, то к кому ни придёшь в гости, тебя обязательно начнут угощать. Отказаться невозможно, начнут спрашивать: ты что, больной? А если нет, то значит ты нас не уважаешь и т. д. А если в гостях тебя угощали, то, когда к тебе придут, а вина на столе не будет, — обидятся, подумают, что скупой на угощение. А если бы её не продавали, то никто бы и не пожалел об этом».

Тем не менее мы всё больше настаивали на том, чтобы люди объявляли «сухой закон» для себя. И с каждым разом всё больше поднималось рук. В Новосибирске, где кампанию за трезвость учёные проводили очень настойчиво, уже через год десятки тысяч семей приняли для себя такое обязательство. Идея трезвости быстро занимала и упрочивала свои позиции, опережая намеченные планы. Этому способствовали заверения. М. С. Горбачёва, который на всех встречах с трудящимися говорил, что борьба за трезвость — это серьёзная борьба, а не кампания, что от намеченного курса мы не отступимся, на полпути не остановимся. Этим словам народ верил и с ещё большим энтузиазмом боролся за искоренение пьянства, от которого люди давно уже устали.

Однако наступлению самой трезвости мешали очень многие факторы. Прежде всего и самое главное — это свободная продажа алкоголя, который как наркотик является огромным соблазном; привычка людей, возникшая за последние десятилетия, употреблять алкоголь по всякому поводу и без повода; алкогольная зависимость миллионов людей, в том числе и большинства лиц, находящихся в руководстве партийного, советского и хозяйственного аппарата; зависимость местного и общепланового бюджета от продажи алкоголя; наконец, противодействие алкогольной мафии, наживающей в год до 8—11 млрд. руб.

В Постановлении специальным пунктом было отмечено, что пропаганда «умеренного» и «культурного» винопития есть не только ошибочная, но и провокационная акция, требовалось разъяснить народу, что любая доза алкоголя наносит вред здоровью человека. Кроме того, была подчеркнута обязанность всех партийных и советских организаций вести непримиримую борьбу с пьянством через все средства массовой информации. Поэтому в борьбу за трезвость на первых порах включились центральные газеты «Сельская жизнь», «Известия», «Правда», «Советская Россия» и ряд газет ведомственных и областных. Такие журналы, как «Молодая гвардия» и «Наш современник», стали систематически печатать правдивый материал по алкогольной теме.