– Чушь! – хором объявили мы.

Затем Гейб поставил пиво и выпрямился, разглядывая Шона. Тот отвел глаза.

– Ну и, типа, кто так говорит? – спросил Гейб тихо, но отчетливо.

– Парни в баре. Да ладно тебе, все парни – если нормальные – все так к шлюхам относятся. От этой грязи тошнит – лучше б они сдохли. Я хотел сказать…

– Вот что я думаю – лучше заткнись, приятель. И перестань читать это дерьмо. И не равняй меня под эту гребенку – я тебе не молокосос из бара. Так что попридержи язык, особенно здесь. Эти девочки – моя семья, парень, так что не забывай…

Шон побледнел; веко задергалось – видно, взаправду разнервничался. На скулах вспыхнули красные пятна. Казалось, он вот-вот взорвется. Ну вот, началось.

Но ничего не началось. Шон откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы:

– Хорошо – только без обид, босс, лады? Не хочу расстраивать наших милых дам своими… идеями. Так что простите – мужские разговоры, сами понимаете. Парни – они вечно такие. Извините, никого не хотел – ну, типа, обидеть. – И он снова безрадостно улыбнулся, а Гейб взял пиво и от души глотнул, не обращая на Шона внимания. И сколько нам мириться с этим козлом, подумала я. Джейми, детка, да выгони его.

Джейми вскочила и засуетилась:

– Ладно вам, хватит. Мальчики, не спорьте. Честно говоря, меня от этого всего в дрожь бросает. Бедные девушки – мне вот кого жаль, господи, какой ужас. Страшно подумать. Ладно, пора ужинать. Лили, поможешь накрыть стол?

Когда мы принесли тарелки, Гейб с Шоном уже обсуждали футбол – не дружелюбно, но хотя бы в глотки друг другу не вцеплялись. Гейб мне даже подмигнул, когда после кофе Джейми и Шон ушли наверх «поговорить».

– Ну, что скажешь? – спросила я, всем сердцем желая, чтобы наверху «разговаривали» мы с Гейбом.

– Да он молокосос – я такое в городе каждый раз слышу. Идиоты. Когда такие понты, сразу видно, что человек слабак, зуб даю. Спецназ, «тайные операции» – видали мы таких. Похоже, у него, бедняги, просто не встает.

Я покраснела. Прямо в точку.

– Строго между нами, у них и впрямь проблемы.

– Неудивительно. Впрочем, это их дело. А этот Шон какой-то, ну, типа, незрелый. Хотя не худший вариант – мы и не такое видали. Помнишь Доджера? Господи. Впрочем, долго они не продержатся – слишком разные, да и Шон не в ее вкусе, не из этих, типа, встал и погнали. Послушай, Лили, может, это хороший знак – Джейми ищет себе парня помягче. Может, она успокаивается?

– Но Бен говорит…

– Я знаю, что говорит Бен. И Моджо. Этот ваш приятель – полное дерьмо, когда дело касается черных, геев и проституток, – тут я ни словом не возражу. Но я же говорю, значит, они долго с Джейми не пробудут. Джейми не позволит ему опускать друзей и нести всякий расистский бред.

– Знаю, но он на самом деле никогда – ну, он как-то выкручивается. Дело же в том, какой он сам, он, ну, он…

– Да ладно тебе, Лили. Нельзя полюбить весь мир. И мы все знаем, ты считаешь, нашей девочки вообще никто недостоин. Шон – смазливый проходимец, всего-то. Плюнь.

В тот вечер перед уходом Гейб на прощанье меня поцеловал. Нет, ничего такого – просто в щеку. Он обнял меня – и мне показалось, что сейчас я грохнусь в обморок. Он меня поцеловал впервые за все эти годы – даже по-дружески. Господи, ребячество, но это дало мне надежду. Вдруг однажды мы с ним, может быть… Ну да ладно.

Наутро Джейми сияла, как Мушка с банкой йогурта, и я поняла – они слились в экстазе. Я вопросительно подняла бровь, и Джейми счастливо кивнула.

Медленно, но верно Шон перебирался к нам. Сначала его вещи появились в крохотной ванной – россыпь мужских, смердящих дезинфекцией причиндалов – гель для душа, бритвенный набор, несколько огромных бутылок дезодоранта, вонючий крем после бритья, – которыми он, к счастью, почти не пользовался. Вокруг мусорного ведра обломками кораблекрушения дрейфовали пластиковые коробочки от одноразовых контактных линз, а по углам серыми кучами валялись грязные спортивные носки.

Как-то вечером я вернулась от матери и услышала жуть какой грохот и скрежет из подвала. Я открыла дверь и заорала вниз:

– Эй, кто там? Что происходит?

Шон подошел к подножию лестницы и победно мне ухмыльнулся:

– Да так, ничего, Лили. Навожу тут порядок. Хочу поставить тренажеры и гантели – удобно, а?

– Шон, здесь вещи мистера Сулеймана – их нельзя выкидывать. Не знаю, кто тебе разрешил, но… – Я запнулась – я знала, кто ему разрешил.

– Не беспокойся, я все вещи сложу в угол – здесь куча места. Получится настоящий тренажерный зал, можешь тоже тут заниматься – Джейми сказала, что хочет попробовать.