— Здорово, сын, — улыбнулся он и похлопал Млада по плечу, — вот, приехал взглянуть на внучку. Прямо из-под Ладоги.

— Здорово, бать, — ответил Млад, — ты скажи, где ты нашел главного княжьего дознавателя?

— Там и нашел. Не помогла твоему Иессею волшба — нет для Мстислава-Вспомощника такой волшбы, которую он не может победить, — отец самодовольно посмотрел на Вернигору, который поднимался наверх, держа Волота за руку, — конечно, не меньше года потребуется, чтоб он начал видеть, как прежде, но, знаешь, и то, что я сделал — немало.

Вернигора вытягивал голову вперед и щурился, стараясь рассмотреть, кто перед ним.

— Да я это, Родомил, — Млад шагнул в его сторону, — я рад. Ты не представляешь, как я рад!

— Воспользовался, значит, моим отсутствием? — лицо бывшего главного дознавателя расплылось в улыбке, — женился…

Они обнялись — крепко, как положено друзьям. И в этот миг видение затмило яркий солнечный день: перед Младом поднялись высокие стены московского кремля. Два верховых неспешно подъезжали к нему с северной стороны.

— Ну что? Я тебе говорил, что Иессей не вечен, — усмехнулся один из них, — а ты великим не станешь никогда.

— Я в великие не рвусь, — фыркнул второй, — они плохо кончают.

— Ну, пока я только начинаю… — промурлыкал себе под нос первый, — Смотри, какой городишко перед нами. Как ты считаешь, достоин ли он звания третьего Рима?

Всадник оглянулся и принюхался — словно почуял присутствие Млада.