И тут же невидимый щит стеной встал между ним и нападавшими. Родомил качнулся вперед, руки его опустились, а из одной из них в снег выпал нож.

— Задержи хоть одного… — хрипло сказал он и медленно опустился на колени, — хоть одного…

Усталость навалилась на плечи многопудовой тяжестью, словно камнем прижимая Млада к земле. Сила, подаренная прародителем, иссякла. Он никогда не дрался сразу после подъема, напротив, ему нужно было хотя бы полчаса, а то и пара часов, чтоб прийти в себя, отдышаться, отпиться сладким отваром, возвращающим силу, отлежаться и согреться. Млад шагнул вслед за отступающим противником, но натолкнулся на вязкую стену, которую, как ни старался, не смог преодолеть. Только теперь он заметил, что идет по снегу босиком — ноги сводило от мороза.

Почему они отступили? Сейчас и его, и Родомила можно брать голыми руками… Двое из нападавших подхватили за руки своего товарища, лежащего в снегу — убитого? раненого? — и поволокли вглубь леса, взвалив себе на плечи.

Родомил рухнул лицом в снег, вывернув в сторону руку с ножом. Млад оглянулся на звук падающего тела и увидел две тени, быстро приближающиеся со стороны университета к остаткам разбросанного костра. Нетрудно было узнать обоих шаманят — высокого, грузного Добробоя с топором в руке и поджарого, крепкого Ширяя.

— Млад Мстиславич! — Добробой вырвался вперед, — кто это? Что случилось?

Родомил приподнялся, услышав его голос.

— Задержите… Хотя бы одного задержите… — шепнул он и потянулся вперед, словно хотел ползком догнать удаляющихся врагов.

— Да хоть всех! — пожал плечами Добробой и шагнул вслед за скрывшимися в метели тенями. Невидимый щит задержал его лишь на секунду, он толкнулся в него, как в запертую дверь и преодолел безо всякого труда — он тоже был шаманом, юным, полным сил и молодецкой удали. Вслед за ним вперед шагнул Ширяй со своими руками, замотанными в тряпки.

— Куда? — крикнул Млад, — а ну назад! Назад, Добробой, я кому сказал!

— Пусть догонят… — еле слышно выговорил Родомил, — пусть хотя бы одного…

«А тот, что ждет тебя внизу, готов отдать не только свою жизнь, свою правую руку, но и твою жизнь, жизнь твоих учеников, их руки, ноги и сердца», — загремели в голове слова бога грозы.

— Нет! — яростно ответил Млад, — Их просто убьют! Назад, Добробой!

Что просил у него Перун за ответы на вопросы? Жизнь Добробоя и правую руку Ширяя?

— Пусть попробуют меня убить! — рассмеялся шаманенок, как вдруг над самой его головой низко свистнула стрела и воткнулась в ствол дерева за костром. Млад непроизвольно оглянулся: короткая стрела, для самострела, выпущенная с огромной силой, она бы прошила череп парня насквозь! Ветер сбил прицел…

— Пригнись! — только успел крикнуть Млад, но Ширяй его опередил, прыгнул на плечи товарищу, пригибая того к земле — вторая стрела просвистела над ними и ушла в снег далеко за пределами поляны.

Самострел — не лук, два раза подряд не выстрелишь.

— Сколько у них самострелов? — спросил Млад у Родомила.

— Два, — Родомил попытался подняться, — они хотели убить нас из темноты, но ветер помешал. В меня просто не попали, а тебя задели вскользь, по оберегам.

Так вот что это был за удар в грудь, после которого Млад почувствовал, что падает! Стрела!

— Бегите, бегите за ними, ребята, догоните их! — взмолился Родомил, — Они раненого тащат, они не уйдут от вас!

— Не смей… — покачал головой Млад и пошатываясь пошел вслед за шаманятами, — не смей подставлять мальчишек… Добробой, вернись! Вернись, или… или ищи себе другого учителя!

— Да ничего, Млад Мстиславич! Щас догоним! — махнул рукой шаманенок, словно и не слышал того, что сказал ему Млад.

— Добробой! Я не шучу! Это не кулачный бой в Сычевке! — Млад прошел сквозь невидимый щит — то ли Добробой пробил в нем брешь, то ли сила щита была на исходе, — Ширяй! Ты-то куда!

— Помогу, — коротко бросил тот.

— Я тебе помогу! Вернитесь назад, оба! — рявкнул Млад, но, как всегда, никто не обратил внимания на его приказы. Он попробовал бежать за мальчишками, но тут в воздухе снова свистнула стрела, чудом не задев шаманят. Те приостановились и укрылись за деревьями, плотно прижавшись к стволам. Млад подумал только о том, что успеет догнать их, пока они ждут второго выстрела. В тот миг, когда выстелил второй самострел, ему свело ступню, вывернув ее в сторону: от неожиданности он вскрикнул, споткнулся и упал на колено. Сзади застонал Родомил, хором ахнули шаманята и, забыв о преследовании, кинулись к учителю.

— Что? — Ширяй с разбегу хлопнулся перед Младом на колени, — что? Куда? Куда попала?

Добробой присел рядом на корточки и испуганно хлопал глазами. Млад сначала не понял, чего они так испугались, и только потом догадался: они подумали, что он ранен! Нехорошо было действовать хитростью, но он изловчился и ухватил Добробоя за воротник.

— Никуда не попала, — прошипел он сквозь зубы — судорога так и не отпустила, — ногу мне свело. Какой ты подлец, Добробой. Я же тебе сказал: вернись.