Криммлер сверкнул глазами, прикрыл трубку и прошипел:

— Я жду.

— Это Bufo quercicus.

— А если по-нормальному?

— Жаба-малютка.

— Ну?

— Самый маленький вид в Северной Америке.

— Охотно верю. Она в списке исчезающих?

— Нет, сэр.

— Охраняемых?

— Нет.

— Вообще где-то числится?

— Насколько мне известно, нет.

— Так в чем проблема? — Криммлер снял руку с трубки. — Знаешь, Роджер, юный доктор Бринкман притащил мне очаровательную жабчонку... Это я и пытаюсь выяснить.

— Вообще-то с жабами-малютками никаких проблем. Просто они здесь повсюду, сотнями. Никогда столько не видел.

— Наверное, потому и остров так называется.

— Наверное, — робко согласился Бринкман.

Жаба на ладони была меньше четвертака. В серо-бурую крапинку, вдоль спинки оранжевая полоса. Жаба мигнула яркими глазками и поерзала. Бринкман осторожно сомкнул пальцы.

— Уносите своего дружка, пока он тут не отлил на пол, — сказал Криммлер. — Я через минуту освобожусь.

Бринкман прикрыл за собой дверь. От яркого солнца заслезились глаза. Биолог опустился на колени и положил крохотную жабу на землю. Та сразу упрыгала в тень трейлера.

Через пять минут со ступенек сошел Криммлер.

— Мистер Рутхаус считает, вы превосходно справляетесь с работой. Только его слегка беспокоят эти жабы.

— Они абсолютно безвредны, — сказал Бринкман.

— Дело не в том. Сейчас ничего не стоит развернуть кампанию, вроде той, по спасению улиток. Ну, если какой-нибудь радетель древесных возжелает поломать проект.

— Я же сказал, они не под охраной. Даже на учете не стоят.

Криммлер пожал плечами.

— Как бы там ни было, осторожность не помешает. Где точно вы их нашли, доктор Бринкман?

— Говорю же, они повсюду.

— На сухих местах или в заболоченных?

— В основном на сухих.

— Превосходно.

— Они в перелеске, в кустарнике. Их столько, всех не переловить.

— Вы абсолютно правы, — сказал Криммлер. — Потому-то мы их и закопаем.

По дороге в аэропорт владелец «рэнджровера» выбросил в окошко пластиковый стаканчик из-под кофе и целлофановую обертку «Крошки Дэбби» — булочки с корицей и изюмом. Это произошло на скорости восемьдесят миль в час, на шоссе было полно машин, и Твилли не смог подобрать мусор. Он бросил свой старый черный пикап и взял в прокате неброский темно-малиновый «шевроле-корсика»; в туристский сезон таких машин на дорогах Южной Флориды не меньше полумиллиона. Твилли вел машину и радовался своей неприметности; для видимости даже положил на колени дорожный атлас вверх тормашками. Он проследовал за пачкуном к аэропортовской стоянке, а потом прошел за ним к терминалу. Чего бы Твилли удивляться, когда у выхода компании «Дельта» пачкуна нежно приветствовала полногрудая блондинка с дорожной сумкой от Гуччи? Тем не менее Твилли удивился и даже немного опешил. Он и сам не знал, почему. Твилли вернулся к дому пачкуна и дождался ухода жены/подружки. Та вышла в костюме для тенниса с тремя большими ракетками и села в черный «БМВ». Наверняка, подумал Твилли, муж/приятель предоставил авто как временную замену погубленного красного.

Когда женщина уехала, Твилли пробрался сквозь живую изгородь на зады особняка и осмотрел оконные рамы с проводками сигнализации. Это не страшно. Слежка за пачкуном и его женой/подружкой подсказывала, что сигнализация вряд ли подключена. И наверняка оба забыли запереть черный ход. Эту дверь Твилли и толкнул. Никаких тебе сирен, бибиканий и свистков. Твилли вошел в дом и прислушался — нет ли служанки, кухарки или няньки. От дверей просматривалась кухня. Вроде бы никаких шевелений, но словно кто-то дышит.

— Есть кто? — окликнул Твилли. Он заготовил легенду — мол, окружной инспектор, проверяю защиту домов на случай урагана, увидел приоткрытую дверь, обеспокоился и так далее. Для достоверности Твилли надел узкий черный галстук и рубашку с короткими рукавами. — Эй! — позвал он громче.

Из-за угла появилась огромная иссиня-черная собака и ухватила его за голень. Лабрадор-ретривер, просто невиданных размеров, со здоровенной, как у медведя, мордой. Твилли обругал себя — мог бы предвидеть, что такие, как пачкун, непременно держат в доме крупного четвероного друга.

Твилли не пошевелился и не дернулся из собачьей хватки.

— Плохая собака, — сказал он, питая слабую надежду, что пса устрашит его хладнокровие. — Фу! — продолжил он. — Ай-ай-ай! Нехороший мальчик! — Твилли первый раз столкнулся с собакой, которая напала без рыков и ворчанья. Он потрепал Лабрадору шелковистые уши. — Ну все, ты долг выполнил. Отпусти!

Пес без всякой враждебности глянул исподлобья. Больно не было, собака не укусила, а просто невозмутимо и крепко держала ногу, словно любимый старый носок.

Времени на игры нет, подумал Твилли. Он нагнулся, сомкнул руки под бочкообразной собачьей талией и оторвал пса от пола. Твилли держал собаку вверх тормашками — уши обвисли, задние лапы вытянулись — пока та не выпустила ногу. Снова оказавшись на лапах, лабрадор выглядел скорее обалдевшим, чем разъяренным. Твилли потрепал его по макушке. Пес тотчас застучал хвостом и перевернулся на спину. В холодильнике Твилли нашел мясные обрезки и кинул их в миску на кухонном полу.

Потом крадучись прошел в дом. По нераспечатанной корреспонденции в прихожей Твилли установил, что пачкуна зовут Палмер Стоут, а женщина — его жена Дезирата. Затем прошел в спальню, чтобы ближе познакомиться с хозяевами. Там стояла кровать под тюлевым балдахином в оборках, что Твилли счел перебором. На одной тумбочке лежал роман Энн Тайлер [9] и стопка журналов: «Город и деревня», «Гурман», «Вэнити Фэйр» и «Спин». Твилли заключил, что с этой стороны спит миссис Стоут. В верхнем ящике тумбочки лежали недокуренный косячок, тюбик вазелина, пакетик с заколками и мягкий флакончик дорогого увлажнителя для кожи. На другой тумбочке не было вообще никакого чтива, что совпадало с представлением Твилли о пачкуне. В ящике аккуратно расположились электрощипчики для удаления волос в носу, заряженный револьвер 38-го калибра, камера «поляроид» и пачка снимков, сделанных Палмером Стоутом во время постельных забав с женой. Примечательно, что Стоут, снимавший одной рукой, направлял объектив на себя, и на всех фотографиях красовался нагишом, а жена представала в виде поднятого колена, полукружья белой ягодицы или спутанных золотисто-каштановых волос.