— Вы действительно думаете, что его могут убить? — спросил полицейский.

— Как пить дать. Даже если он чокнутый вполовину того, что я о нем думаю, он тихо сидеть не будет. Поднимет большую волну, как все эти полоумные экотеррористы. Остров Буревестника попадет на первые страницы, и очень скоро какой-нибудь проныра-репортеришка отыщет грязный след, и след приведет его к вашему покорному слуге. Который, кстати, рассчитывает на переизбрание через пару лет.

— Я понимаю вашу проблему, сэр, — сказал Джим Тайл.

— Прекрасно.

— Но Клинтон этого не сделает. Даже если я его разыщу, голову даю на отсечение — он не станет помогать.

— Полагаю, вы ошибаетесь. — Дик Артемус достал из шкафа кленового дерева коричневый конверт, запечатанный клейкой лентой с обоих концов. — Пожалуйста, передайте это бывшему губернатору. Это все, о чем я прошу, Джим. Удостоверьтесь, что он получил конверт, и вы свободны от всей этой кутерьмы. Пусть он решит, как решит. Там все изложено черным по белому. — Губернатор передал конверт полицейскому. — Это не просьба, лейтенант.

— Да, сэр, понимаю. Сделаю, что смогу.

Джима Тайла явно не восторгало это поручение, и губернатор отказался от заготовленного плана с соблазнительным предложением работы. Полицейский получил бы возможность убраться с шоссе и дать отдых старым натруженным костям, вылезти из жаркой синтетической формы и облачиться в хороший костюм, вернуться в губернаторский особняк и служить в охране.

Дик Артемус не стал тратить время, чтобы заблеснить Джима Тайла. Равнодушного клиента он распознавал с первого взгляда. Лейтенант выполнит поручение, но только по долгу службы. Не больше. Он не хотел связывать свое будущее с судьбой губернатора. Лично.

— Знаете, я столько наслышан о вашем легендарном друге, что хотелось бы как-нибудь встретиться лично. Разумеется, при других обстоятельствах.

— Непременно передам.

Полицейский ушел, а губернатор налил себе превосходного бурбона и откинулся в кресле, вспоминая беззаботные времена, когда самой большой трудностью было всучить вишневую автокраску беспомощным вдовицам в двухдверных «короллах».

Ее звали Эстелла.

— Выпить не желаешь? — спросил Палмер Стоут и заказал бармену: — Водку с мартини для моей обворожительной дамы.

— Я тебя тоже запомнила, — снисходительно улыбнулась проститутка.

— Очень рад, Эстелла.

— Ты такой говорун! — На ней было лиловое вечернее платье и такие же чулки. — Рассказывал мне о рыбалке с Джорджем Бушем.

— Точно, а ты еще сказала, что он самый недооцененный президент со времен Гувера.

— Это ему все корреспонденты подстроили, верняк. Потому что он к ним не ластился, к этим телевизионным зубастым очаровашкам. — Ее помада была чуть-чуть темнее платья. Хорошая кожа, мало косметики. Крашеная блондинка с несметным числом оттенков. — Я б ему за так дала, — поверилась Эстелла. — Просто в знак благодарности главнокомандующему за Войну в Заливе. Всыпал он этим говнюкам иракцам.

— К тому же он такой приятный малый. Простецкий, — расписывал Стоут заинтересованной проститутке. — Он при мне упустил тарпона фунтов на сто. Леска намоталась на винт, рыбину только и видели. Но для него главное спортивный интерес.

— Ничего удивительного. — Проститутка вынула изо рта Стоута сигару и пару раз пыхнула. — Ас Рейганом когда-нибудь встречался?

Ага, подумал Стоут, то, что доктор прописал.

— А, несколько раз, — беспечно сказал он. — Впечатляет. Есть в нем искра божья.

Эстелла сунула сигару Стоуту в рот.

— Расскажи про него, Палмер.

Стоут почувствовал, как ее ручка уверенно устроилась у него между ног. К черту Роберта Клэпли и его Дикобраза! К черту похитителя собак и мост на остров Буревестника! И Дези... кстати, куда она запропастилась? И ее тоже к черту!

Сейчас Стоут в «Поклоннике», где привычный мягкий гул голосов и плавает голубая дымка с ароматом алкоголя и духов. Он придвинулся к проститутке:

— Как-то Ронни рассказал мне сальный анекдот. — Это было очередное самовозвеличивающее вранье. — Рейган и двух слов с ним не сказал. — Хочешь послушать?

Эстелла раздвинула Палмеру ноги, и высокий табурет опасно накренился.

— Расскажи! — Она подтолкнула Палмера грудью. — Ну давай, рассказывай.

Пока Стоут силился вспомнить соль анекдота о сексуально озабоченном одноглазом попугае, бармен (который и рассказал эту байку) коснулся его рукава:

— Простите, что беспокою, это только что доставил курьер.

Вмешательство сильно раздосадовало Стоута, поскольку в этот момент Эстелла подергивала его за ту часть тела, которая ничего другого и не желала. Палмер хотел отмахнуться от бармена, но заметил, что у того в руках — коробка сигар. Даже сквозь табачную пелену Стоут разглядел разноцветную этикетку с официальным клеймом Республики Куба и не справился с азартом.