Фургон остановился рядом с «лексусом». Женщина съежилась за рулем. На ней были огромные квадратные очки от солнца, скрывавшие ужас в глазах.

Твилли ожег ее взглядом и резко отвернулся. Глубоко вздохнул. Дези затаила дыхание. К ее удивлению, фургон тронулся с места.

— Как-нибудь в другой раз, — тихо сказал Твилли. Дези потянулась к нему и поцеловала.

— Все хорошо.

— Милая, где у нас диск с Томом Петти? [25]

— Вот он.

Дези прижало к сиденью, когда Твилли резко набрал скорость.

Он включил музыку и запел:

— Одной ногой в могиле...

— А другой на педали... — подхватила Дезирата Стоут.

Приятно быть с человеком, который не перевирает слова.

— Это все ты виноват, — сказал Роберт Клэпли.

— Не понял?

— Ты же подсунул мне это дерьмо.

— Во-первых, — возразил Палмер Стоут, — предполагалось, что средством воспользуешься ты, а не девочки. В моем понимании, Боб, порошок из носорожьего рога — мужской стимулятор. Во-вторых, только законченный идиот станет курить порошок, когда его полагается подмешивать в напитки. Как подсластитель, понимаешь?

Они стояли на пороге спальни квартиры Клэпли в Палм-Бич. В комнате, провонявшей чесноком, гашишем и застарелым потом, все было перевернуто вверх дном. Разбитое зеркало скособочилось, матрацы валялись на полу вместе со сбитыми в кучу запятнанными простынями. На стене над спинкой кровати виднелись смазанные жирные отпечатки пальцев, ступней и ягодиц.

— Вот же срань это оливковое масло! — прорычал Роберт Клэпли. — Все изгваздало!

— Что они еще принимали, кроме порошка? — спросил Стоут.

— Гашиш, экстази и бог знает что — в их ванную можно входить только в космическом скафандре, точно тебе говорю. — Клэпли невесело рассмеялся. — На курорте они познакомились с каким-то мудаком, и он прислал им «кваалюд». Ты когда о нем последний раз слышал? Его даже в фармацевтическом музее не найти.

Мужчины приблизились к эркеру, выходившему на веранду, где в джакузи валетом лежали с закрытыми глазами Катя и Тиш. Сейчас девушки совсем не походили на кукол Барби. Скорее на истаскавшихся наркоманок. Опухшие, в пятнах и такие неаппетитные, что Палмер Стоут даже слегка посочувствовал Роберту Клэпли. Но лишь слегка. В конце концов, этот самый хмырь обзывал его говноедом, угрожал и привел к нему в дом психопата Дикобраза. И потому затруднения Клэпли не могли вызвать в Стоуте полноценного сочувствия.

— И как у тебя сейчас с двойняшками обстоит, Боб?

— Да все повисло. — Клэпли нервно затянул пояс купального халата. Стоут заметил у него свежую ссадину на мочке, где раньше красовалась бриллиантовая вставка. — В том-то и закавыка. Последние два дня какой-то карнавал безумия. Главное, на меня порошок никак не действует, только поганит хороший виски. А девчонки сочли, что это классный, улетный наркотик...

— Они и так были укуренные.

— Дело в том, что они считают, будто заторчали от порошка. Они в него верят, Палмер. — Клэпли поднял палец. — Девяносто процентов воздействия наркоты в убеждении, что она несет кайф. А эти бабы, позволь тебе заметить, кореш, не самые утонченные дамы на свете. Они вырвались из тупого, холодного, гнусного мира и оказались в солнечной Южной Флориде, то есть в раю. Здесь все новое и прекрасное. Все должно быть лучше — не только погода, но и мужики, наркотики, вечеринки. Полный набор.

Сквозь затемненные очки Стоут разглядывал обнаженных женщин в ванне — их неправдоподобно округлые силиконовые груди торчали из воды, словно причальные буйки. Яркое солнце безжалостно высвечивало лица — пушистые ресницы, пухлые губы. Мокрые спутанные волосы походили на слипшиеся белые водоросли; темные корни намекали, что пора освежить окраску.

— Они требуют еще, — сказал Клэпли.

— Уже все израсходовали?

Клэпли мрачно кивнул.

— И теперь хотят еще.

— Боб, эту дрянь невероятно трудно достать.

— Могу себе представить.

— Да нет, даже не представляешь, как трудно.

— Понимаешь, на следующей неделе им должны делать подбородки, — сказал Клэпли. — Я выписал лучшего пластического хирурга из Сан-Паулу, прилетает первым классом. Но девки утром первым делом заявили: больше никакого секса, никаких операций и платьев Барби, пока не получим носорожью пыльцу. Так они это называют — носорожья пыльца.

— Восхитительно, — ответил Стоут, поглаживая свой вылепленный косметологом подбородок. — Хочешь совет, Боб? Отправь этих неблагодарных тварей прямиком на родину и наслаждайся жизнью.

Лицо Клэпли страдальчески скривилось.

— Ты не понимаешь. Я ведь все рассчитал, составил для них график.

— Запросто найдешь себе новых Барби — и вперед по стремянке на небеса. Флорида такими кишмя кишит.

— Не такими, не двойняшками.

— Они ведь не настоящие близнецы, господи боже мой...

Клэпли вцепился в руку Стоута.

— Я слишком много в них вложил. И дело не только в деньгах, Палмер. Этот проект важен для меня. Они, — он дернул головой в сторону ванны, — мне важны.