Шрифт:
УЭЙН
Кровь засохла, киска. Кровь быстро засыхает, потому что она сворачивается. И знаешь что, милая? Если бы кровь не сворачивалась, ты могла бы умереть от одного-единственного укола булавкой.
СКАУТ
Я знаю, Уэйн.
УЭЙН
И ты бы тогда была гомофобкой. Так это называется.
СКАУТ
Гомофоб, дорогой, — это тот, кто выражает неодобрение по поводу сексуальных сношений между людьми одного пола. Думаю, ты спутал гомофобию с гемофилией.
Резкий переход с дальнего плана к крупному. Выражение лица Уэйна меняется с одного на другое, как два кинокадра. Веселость трансформируется в мрачную угрюмость. Скаут хорошо известно, что это означает.
Скаут крупным планом, с деланной улыбкой на лице.
Крупный план ее дрожащей руки.
Оба в кадре.
УЭЙН
(С нескрываемой угрозой)
Неужели?
СКАУТ
(Делая жалкую попытку казаться естественной)
Да, дорогой.
УЭЙН
Неужели?
СКАУТ
(На этот раз с дрожью)
Думаю, да, дорогой.
Стремительный рывок, и Уэйн уже сжимает шею Скаут одной рукой, а другую, откинув автомат, заносит для удара.
УЭЙН
А как называют женщину, которая много треплет языком? Телка с разбитой губой, вот как!
Уэйн сталкивает Скаут на пол. Она кричит.
СКАУТ
Не надо! Уэйн, пожалуйста, не надо!
Уэйн спрыгивает с дивана и коленями придавливает Скаут к полу. Он снова сжимает ее шею и готовится ударить. Крупным планом — пальцы Уэйна, впившиеся в шею девушки.
Камера движется от пальцев Уэйна к шее Скаут, переходя на крупный план ее лица. Рот Скаут беспомощно хватает воздух, а глаза полны немого ужаса и мольбы.
Точка зрения Скаут: прямо над ней — неотрывно следящее, искаженное гневом лицо Уэйна.
УЭЙН
По-твоему, я дурак, радость моя? Так ты считаешь? Может, давай посмотрим, как у тебя кровь сворачивается?
Скаут в ужасе кричит.
Оба в кадре. Уэйн сидит на теле Скаут. Кажется, что он вот-вот нанесет удар. Вместо этого он страстно целует ее. Секундой позже Скаут отвечает на поцелуй и обхватывает Уэйна руками.
СКАУТ
Милый, ты меня напугал.
УЭЙН
Знаю, сладкая моя. Мне нравится тебя пугать, потому что когда тебе страшно, ты похожа на маленькую взъерошенную птичку.
Напряжение в сцене нарастает. Уэйн вытягивается в струнку и покрывает тело Скаут поцелуями, двигаясь по направлению сверху вниз.
УЭЙН
(Между поцелуями)
Ты хотела бы жить в таком доме, родная?
СКАУТ
Ну да, конечно… Как будто мне когда-нибудь представится возможность!..
УЭЙН
Ну, сейчас мы в этом доме, так ведь? И наверняка у них огромная кровать там наверху. Под самыми облаками…
Уэйн начинает расстегивать платье Скаут.
УЭЙН
Как ты, малыш, на это смотришь? Пойдем пошумим наверху?
Скаут высвобождается и садится.
СКАУТ
Я ничего такого в чужой постели делать не буду, Уэйн… Еще подхватим СПИД или другую какую-нибудь заразу…
УЭЙН
СПИД через простыни не передается.
СКАУТ
А если они грязные, а если что-то на них попало…
УЭЙН
Сладкая моя, эти люди — миллионеры, даже миллиардеры. У них не бывает грязных простыней, а если бы и были, ты могла бы чем-то заразиться, только засунув их в соковыжималку, а потом введя непосредственно себе в тело! Ну же, милая, у них там все, наверное, в атласе и шелку, а мне не так уж часто удается трахнуть мою птичку на шелковой постельке.
СКАУТ
Мы не…
(Говорит по слогам)
…тра-ха-ем-ся, мы занимаемся любовью. И не важно, где и как — пусть хоть в уборной грязной забегаловки — мы все равно занимаемся любовью, а если нет, то, значит, всему конец, потому что я ни с кем не трахаюсь.
Уэйн придвигается к Скаут. Оба в кадре.
УЭЙН
Ты права, моя сладкая. Я все понял. Но скоро взорвусь, если мы сейчас же не приступим и я как следует не от… занимаюсь с тобой любовью. Так что давай, малыш, пойдем наверх.
Уэйн притягивает Скаут к себе. Сопротивление девушки ослабевает. Его губы теперь у самого ее уха. Оба в кадре.
УЭЙН
Давай устроим себе праздник, малыш. Думаю, у них там водяной матрас, и зеркало на потолке, и все такое… И знаешь что, малыш? Если уж ты попадешься ко мне в руки, я тебя не отпущу, даже для того чтобы взять стодолларовую бумажку или ящик пива.
СКАУТ
О Уэйн, когда ты такой милый, я просто не могу сказать тебе «нет».
УЭЙН
Вот и не надо, сладкая моя.