— Брук сделала это потому, что даже сильная женщина должна давать выход своей сексуальности. Вы ведь так сказали, Брук? Я читала.

Брук кивнула.

— Она сделала это не для мужчин, Уэйн, что бы там ни болтали твои приятели в пивнушке, — ворчливо продолжила Скаут. — Она сделала это для самой себя, потому что гордится своим телом и своей красотой, и в этом нет ничего дурного или грязного. Напротив — это храбрый и решительный шаг, вполне в духе феминизма.

Скаут завершила свое маленькое выступление и с улыбкой посмотрела на Брук, явно рассчитывая заслужить ее одобрение.

— Да, действительно, э-э… Скаут, все так и есть.

Уэйн по-хозяйски налил себе еще бурбона.

— Ну, тогда, значит, я со спокойной совестью буду дрочить в уборной над твоим портретом, Брук. Должен признаться, до сих пор я не сознавал того, каким благородным и важным делом занимаюсь.

Скаут, казалось, была готова под землю провалиться от смущения. Но не успела она принести извинения Брук, как Уэйн уже снова заговорил:

— Я тут хочу у Брук спросить кое-что, а ты, Скаут, должна пообещать мне, что не будешь злиться.

— Смотря что ты хочешь спросить, Уэйн.

— Я хочу спросить, как эти девочки из «Плейбоя» добиваются такого эффекта с волосами. Уж больно идеально выглядит.

Брук удалось ответить ровным голосом:

— Ну… это все укладка. Много лака, хорошее освещение… Иногда волосы наращивают.

— Брук, я не эти волосы имею в виду.

Скаут залилась багровым румянцем. Она едва могла поверить в то, что слышала. И это в гостях!

— Уэйн! — она щипнула его за бок.

— Но мне интересно! — запротестовал Уэйн. — Когда еще представится такая возможность? Ну, ты же помнишь, как мы пытались побрить тебе лобок и что из этого вышло: кожа красная была, как у индейца!

Скаут сгорала от стыда.

— Простите, Брук, мне ужасно жаль… Я…

Но Уэйн продолжал гнуть свое. Он явно напал на тему, которая давно его волновала.

— А у девочек из «Плейбоя» там пушок, словно никогда ничего и не росло. Не так, как после бритья. И это взрослые женщины — не малолетки, а у них пушок вместо волос. Каким образом они добиваются такого эффекта?

Тема беседы, столь занимавшая Уэйна, вполне соответствовала обстоятельствам, при которых происходил разговор, — и то и другое было ужасно.

Скаут буквально жгла глазами ковер, как будто страстно желала заползти под него, спрятаться ото всех. Брук не знала, куда деваться. Она попробовала взглянуть в лицо Уэйну, чтобы доказать ему, что ей не страшно, но, к сожалению, ей было страшно, и ее затея не удалась. Смотреть на Брюса было не легче — они ничем не могли утешить друг друга. В конце концов она откинулась назад и, лежа на диване, просто уставилась в потолок. Вместе Скаут и Брук охватывали взглядом всю комнату целиком — от пола до потолка.

— Ну, так как они добиваются такого эффекта, Брук? — повторил Уэйн уже более жестким тоном.

— Для этого есть стилисты.

Уэйн никогда не слышал ничего смешнее.

— Стилист! Лобковый стилист! Вот так профессия! От такой и я бы не отказался!

— Уэйн, прекрати! — Скаут была шокирована.

Но Уэйн плевать на это хотел. Ему казалось, что он напал на золотую жилу.

— Ну да! Я бы работал днем и ночью, и даже по выходным. «Вам, мадам, мытье с шампунем или без? А не желаете ли немного кондиционера?» Я бы так старался, что заработал бы на собственный салон… У меня бы там женщины сидели в ряд, читали дамские журналы и сушили такими маленькими фенами…

— Я больше не могу это слышать! — Скаут схватила две подушки с дивана, приложила их к ушам и закричала: — Ааааааааа!

— Да брось ты, милая, — успокаивал Уэйн орущую Скаут, но при этом у него от смеха по щекам катились слезы. — Ты же не станешь спорить, что идея лобкового стилиста — просто умора. Ну, ты подумай, о чем они беседуют с клиентами? О том, как те провели отпуск? Или…

Чем дальше Уэйн развивал свою мысль, тем громче Скаут кричала. К тому же, пытаясь заглушить его комический монолог, она вдобавок стала топать ногами. Вся эта безумная какофония привела к тому, что Брюс наконец вышел из гипнотического транса. Он пересек комнату и снял трубку домофона.

— Что надумал, босс? — поинтересовался Уэйн, все еще посмеиваясь над собственной шуткой.

— Звоню охраннику. Он в домике снаружи. Если живо отсюда уберетесь, он вас не тронет, но если попытаетесь что-то с нами сделать, убьет вас.

— Меня? Онубьет меня?Ха-ха-ха.

Уэйн навел пистолет на Брюса. На секунду Брюсу показалось, что дни его сочтены.

— Бух! — сказал Уэйн, все еще в добром расположении духа. — Давай, вызывай свою охрану. Да, сэр. Если вам так хочется, звоните старику.