— Послушай, Димыч, зачем ты так? Ну сам посуди, как это я, здоровый парень восемнадцати лет, буду косить, как какой-нибудь блатовик, как мажор какой-нибудь. Да непорядочно это все, понимаешь, и как-то грязно. Как будто боюсь я этой армии, как будто прячусь, бегу от нее.

— Все мы чего-то боимся, Серега. Вот ты сейчас боишься, что кто-то подумает, что ты боишься армии, и только поэтому идешь служить. А ты не бойся. Подумай, что для тебя важнее — убить два года неизвестно на что, семьсот тридцать дней гнить и подыхать, как… как хрен его знает кто, или спокойно жить и работать, играть, любить свою Ленку…

— Послушай, Димыч, не надо, — остановил его Серега. — Когда тебе хочется в туалет, ты же не думаешь, как этого избежать. А кроме того, что уже сделаешь?

— Да я не о том, — мотнул головой Димка. — Конечно, что уж поделаешь, если ты такой глупый.

— Дима..

— Я о том, что тебе настрой нужен, а у тебя его нет.

— Димыч, я помню все твои рассказы об армии, но не всем же такая служба достается…

— Дурак. Идеалист. Послушай меня. В армии никогда не бойся своей и чужой крови, никому не верь, опасайся…

— Дима, не надо. Все будет нормально, — Серега полуобнял его за плечи и улыбнулся. — Посмотри лучше, красота какая вокруг. Весна.

— Да что весна?..

— Небо как бархатное, видишь? И дождик какой-то такой, уютный, что ли… А воздух, а ночь… У меня так часто бывает, знаешь, переполняют какие-то ощущения, эмоции, гг слов, чтобы их выразить, не хватает, просто нет таких слов в языке. Тем музыка и хороша, что ею можно выразить все…

— Ладно, — вздохнул Димка, — чего с тобой, солобоном, говорить. Сам все увидишь. Пойдем играть, что ли…

К кафе подъехало такси. Серега только глянул:

— Ленка приехала, — и бросился открывать дверцу.

— Привет, — кинулась Сереге на шею стройная красивая девушка.

— Привет.

— Ты меня чувствуешь, да? — спросила она. — Ты же не знал, что я приеду, а стоишь на входе…

— Это я тебя чувствую, — мрачно ответил за Серегу Димка. Серега был слишком занят: он собирал губами с ее лица дождевые капли.

— Ладно, пошли внутрь, — позвал Димка. — Серега, играть надо, не забыл?

После закрытия кафе Серега с Ленкой брели куда-то вдвоем по мокрым пустым улицам.

— Не хочу, чтобы ты уезжал, — сказала она, глядя куда-то в сторону.

— Девочка моя, да я и сам не хочу, — ответил он, нежно прижимая ее к себе. — Но ничего не попишешь.

— Сережа…

— Да ладно! Через два года вернусь как огурчик. А там организуем шикарные встречины, созовем кучу народа, а потом махнем куда-нибудь на юга. Месяца на три.

— Сереженька…

— Ну хорошо, на два.

— Не надо этой бравады, Сережа. Я же вижу, что тебе не до веселья.

Он тяжело вздохнул.

— Это правда. Знаешь, Димке не сказал, ребятам не сказал, а тебе скажу. Паршиво мне. Страшно. Понимаешь, неизвестность всегда страшит, тем более такая. Как подумаю, что два года мне придется жить бок о бок с целой кучей грубых, тупых мужиков… Как оно там будет?.. А-а, да зачем это я…

— Все будет хорошо, вот увидишь, — с тоской в голосе сказала она. — А я тебе часто-часто писать буду. Каждый день. Ладно?

— Договорились, — улыбнулся он. — Только не очень нежно, а то я буду дурно спать ночами.

— Дурашка, — она махнула на него рукой. — В училище своем разобрался?

— Да, сегодня сдал последний экзамен. Можно смело двигать, как говорит Димка, «под знамена герцога Кумбэр-лэндского». А там сама знаешь что: трубы, штандарты, подъемные мосты, зубчатые башни, миннезингеры поют серенады под окнами прекрасных…

— Сереженька… — вдруг всхлипнула она, пряча лицо на его груди.

— Кисунечка моя, — обнял он ее. — Не плачь, не надо. Все будет хорошо.

— Обещай мне, — подняла она на него мокрые, с потекшей тушью, глаза. — Обещай мне, что будешь себя беречь очень-очень, ладно?

— Обещаю, — чмокнул он ее в щеку, — тысячу раз обещаю.

— Честно?

— Честно.

— Честно-честно?

— Честнее не бывает.

Обнявшись, они медленно пошли дальше.

— Что тебе напоминает вечерний город? — вдруг спросил он через несколько минут.

— Телевизор, когда закончилась программа, — усмехнулась она.

— Интересно, — покивал он. — Необычный образ.

— А тебе?

— Мне? А вот ты послушай. Так, знаешь ли, пришла пара-тройка строчек сегодня в голову…