Как ни странно, но она не плакала, наверное, слишком оцепенела.

Слишком была ошеломлена. Слишком снедаема горем.

Утром она даже умудрилась заняться своими обязанностями: встретилась с домоправительницей, чтобы просмотреть опись белья и посуды, с поваром, чтобы составить меню на неделю, с Харрисом, чтобы организовать переделку своих комнат. Она организовала доставку в приют миссис Бристолл, выпила с Элисон чаю на воздухе, что, похоже, являлось ежедневным развлечением. Ужасно хотелось навестить тетю, но Ли боялась, что Эмма разглядит за напускной веселостью ее истинные чувства и начнет беспокоиться за нее.

Единственная свеча на письменном столе не спасала от туч, быстро закрывающих солнце. Внезапный порыв ветра ударил дождем по окнам и загрохотал ставнями. Резкий, неистовый и непредсказуемый, точно как Ричард.

Ли была рада, что он уехал. Ей не хотелось видеть его, не хотелось говорить с ним. И больше всего ей не хотелось, что бы он дотрагивался до нее. Ибо, окажись он в этот момент здесь, она вряд ли сумела бы устоять против неодолимого влечения, которое горело между ними. Теперь она хорошо понимала, что такое желание.

Как оно заставило ее сестру даже за пределами брачных уз отдаться мужчине, которого она любила. Как заставило Ли любить мужчину, желать мужчину, нуждаться в мужчине, который считает себя неспособным на ответную любовь.

Что же произошло, что сделало Ричарда таким циничным? Что стало причиной угрюмых складок, залегших вокруг рта? Отчаяния, которое пронизывало голос? Холодной пустоты глаз, говорящей о такой сильной боли? Кто причинил ему эту боль в прошлом? Боль настолько невыносимую, что он закрыл свое сердце, похоронил все чувства и эмоции, отверг надежду, поклявшись никогда больше не любить?

По крайней мере, так думает он.

Ли же считает иначе. Она любит его. Она знает это так же верно, как то, что сердце бьется у нее в груди, но она не будет обременять Ричарда словами. Он прав. Он ведь на самом деле не хотел жениться на ней, не просил ее любви. Ее презренный отец каким-то образом принудил его к этому браку. Когда-нибудь она непременно узнает, как отцу это удалось. Но не сейчас. Сейчас она должна найти средства вернуть своего мужа к жизни и исцелить его душу. Она пока еще не знает, как сделает это, но битву проигрывать не собирается.

Ричард похлопал себя по ногам, стряхивая дорожную пыль с бриджей. Жаркое солнце, припекающее затылок, было ничто в сравнении с сожалением, сжимающим сердце. Образ мягких зеленых глаз Ли с янтарными крапинками, едва заметными под поблескивающими слезами, преследовал его каждый час каждого дня, пока он был в отъезде. Или это чувство вины заставляло плечи сжиматься, а дыхание застревать в груди?

Ричард обещал ей вежливость, а сам взял и растоптал ее чувства, как какой-нибудь тупой, бессердечный громила. Как, должно быть, она ненавидит его теперь, но не больше, чем он ненавидит сам себя за то, что так сильно обидел ее.

Он протянул руку к дверной ручке, но тут дверь открылась и на дорожку вышла Рейчел.

– Слава Богу, ты вернулся.

Развевающееся голубое платье оттеняло ее глаза, и она мило улыбалась. Никто, глядя на это воплощение прелестной женственности, ни за что бы не догадался, какое зло таится внутри.

Она что, каждый день все эти три недели стояла у окна, дожидаясь его приезда? Придумывала, как лучше насолить?

Ричард прошел мимо нее и направился к лестнице. Он должен найти Ли. Правда, он понятия не имел, что сказать. Что угодно.

– Мне надо поговорить с тобой, – заявила Рейчел, не отставая от него ни на шаг. – Ты не знаешь, что здесь произошло в твое отсутствие.

– Уверен, ты расскажешь мне все и даже больше, но не сейчас. Я устал. Единственное, что мне сейчас нужно, – это горячая ванна и горячая еда. – «И Ли», – добавил предательский внутренний голос.

Рейчел преградила ему путь, скрестив руки на груди.

– Боюсь, я должна настаивать на том, чтобы поговорить с тобой немедленно. Если хочешь, я велю приготовить тебе ванну. Мы можем поговорить в твоей комнате.

Иисусе, дальше она предложит снять с него бриджи.

Без сомнения, она потащится следом за ним и будет нудить всю дорогу. Он никогда не причинял женщине физического вреда – и не собирался делать это теперь, – но боялся, что соблазн может оказаться слишком сильным.

Ричард повернулся и зашагал в библиотеку.

– Ты должен что-то сделать со своей женой, – заявила Рейчел, входя вслед за ним в комнату. – Она переворачивает весь дом вверх дном, устраивает погром…

– Стоп. – Ричард вскинул руку. – Я вижу, вы собираетесь играть в игры, мадам, а я нет. Изложи свои претензии быстро и внятно. Я слушаю.