Шрифт:
Только подходя уже к управлению, Сергей почувствовал, как замерз. Окоченевшие пальцы еле повиновались ему, когда он вытаскивал удостоверение, чтобы предъявить постовому.
— Лобанов еще не ушел? — спросил он.
— Нет еще. У него товарищ. Из газеты.
— А-а…
Сергей бегом, чтобы согреться, поднялся по пустой полутемной лестнице. Уже в коридоре ноги стало сильно покалывать, как иголками. Было больно идти. «Надо у Сашки шерстяные носки попросить, — решил Сергей. — Так в два счета ноги отморозишь».
В кабинете у Лобанова он увидел Урманского. Оба устроились за письменным столом и, как показалось Сергею, мирно и уютно пили чай из цветастого, длинного, как снаряд, термоса. На блюдце лежала горка печенья.
— А-а, распиваете тут, закусываете, — плотоядно потер руки Сергей.
— Кто на свидания бегает, а кто так, по-стариковски, чаи гоняет, — усмехнулся Лобанов, но тут же круглое лицо его стало серьезным. — Георгий интересные вещи рассказывает. — И, обращаясь к Урманскому, добавил: — Ты повтори ему. Повтори.
— Сначала чаю дайте, — сказал Сергей, придвигая стул. — Замерз, как цуцик.
Он только сейчас заметил, что Урманский необычайно встревожен, совсем не шутит, только дымит сигаретой и даже не притронулся к своему стакану с чаем.
— Я, Сергей Павлович, насчет Марины, — нервно сказал Урманский. — Очень она хорошая девушка. Я, слава богу, разбираюсь в людях.
— Да ну? — не удержался Лобанов.
— Да, хорошая! — с вызовом повторил Урманский. — Просто у нее какое-то горе. Я же чувствую. И мне…
— Мы твои переживания знаем, — снова прервал его Лобанов. — Ты факты излагай.
— Да, да. Факты. Так вот. Сегодня зашел я к Степану Григорьевичу. Вы как раз только ушли от него, — он посмотрел на Сергея. — Решил его спросить, может, что о Марине стало известно. В это время приходит ее подруга, Тамара…
«Выходит, не соврала», — подумал Сергей и спросил:
— Про меня она ничего у Степана Григорьевича не спрашивала?
Урманский задумался.
— Нет. По-моему, ничего не спрашивала. Хотя вела себя как-то странно. Это я сразу заметил.
— Ушли вы вместе?
— Да. А на улице она вдруг меня спрашивает: «У вас с Мариной роман, да?» Я возьми да и брякни: «Роман, говорю. Да еще какой». Она вздохнула и вдруг говорит: «Хотите, я записку ей передам?» Я прямо опешил, но говорю: «Еще бы! Конечно, хочу. А где она?» «Этого я вам сказать не могу. Марина просила никому не говорить». Ну, думаю, ладно…
В это время на столе зазвонил телефон. Лобанов нетерпеливо снял трубку. Минуту он внимательно вслушивался, потом, буркнув: «Ладно», бросил трубку на рычаг. Мельком взглянув на Сергея, он сказал:
— Упустили твою приятельницу, черт бы ее побрал. — И, обращаясь к Урманскому, прибавил: — Ну, ну. Так насчет записки…
Тот чуть помедлил, собираясь с мыслями, и продолжал:
— Я, значит, тут же, на улице, написал Марине записку. Идем дальше. Недалеко от рынка она говорит; «Больше меня не провожайте». «А ответ?» — спрашиваю. «Если, — говорит, — будет ответ, то я вам позвоню. Дайте ваш телефон». Записал я ей телефон. И она пошла. А я, знаете, потихоньку за ней.
— Сыщиком, понимаешь, стал, — улыбнулся Лобанов.
Сергей молча слушал, обхватив руками горячий стакан и поминутно отхлебывая из него.
— Станешь тут, — сердито ответил Урманский, — если настоящие, сыщики ничего сделать не могут. Так вот. Зашла она на рынок и к какой-то галантерейной палатке подходит.
— К Семенову, — многозначительно заметил Лобанов.
— Ему она, значит, эту записку и передала, — заключил Урманский. — Так вот. Я прошу этим типом заняться. Он знает, где Марина.
— Да, Семеновым придется заняться, — с ударением произнес Сергей. — Причем завтра же.
…Но назавтра произошли события, которые опрокинули все его планы.
Рано утром Сергею позвонил в гостиницу дежурный по управлению и доложил:
— Товарищ подполковник, ограблена квартира. Семенова, сам он в тяжелом состоянии доставлен в больницу:
— Что с ним?!
— Из больницы сообщили: отравление. Снотворным.
Глава 7
ЕЩЕ ДВА ДНЯ, ПОСЛЕДНИЕ
Накануне Володя Жаткин долго ходил по Новому проспекту. В центре его поисков находился злополучный телефон-автомат на углу, возле булочной. В самой булочной никакой Тамары не оказалось. Девушка с таким именем там не работала ни продавцом, ни в бухгалтерии, нигде. И Володя пошел дальше.