Шрифт:
– Объясните! – попросил Нелесовский.
– Помните, как вы подслушивали под дверью?
– Ну-у-у, – замялся коммерсант.
– Изъясняйтесь членораздельно! – Чубсов заметно нервничал. Кожа на лице главбуха из красновато-рыжей сделалась багровой.
– Помню! – вздохнув, сознался Боб.
– Повторите последние слова Чернобрюхова!
– «Не хочу с голоду! Лучше Егора Гайдова съедим или Новосвинскую! Они оба весьма упитанные», – без запинки процитировал лидера «Моей хаты» славившийся феноменальной памятью Нелесовский.
– Во-о-от!!! – многозначительно поднял указательный палец Чубсов. – Устами дурака Чернобрюхова глаголила истина! «Съедим» – ключевое слово! И главное, Их Величества прямо сказали: «Готовьте запасы провизии!» Поначалу я решил – нам предстоит долгое заточение и, признаться честно, смутился, однако вскоре понял: Повелители в завуалированной форме указали на необходимость повторного жертвоприношения, на сей раз не в виде кровопускания, а в виде... кхе... кгм... поедания [8] . Кстати, не знаю, как вы, но лично я действительно хочу кушать! Хоть объективное время остановилось, субъективного-то прошло очень много! Не менее десяти часов!!!
8
В практике сатанинских культов ритуальное убийство необязательно происходит по «классическим требованиям» «черной мессы» (кстати, ее правила в различных сектах разные). Один из духовных вождей современного сатанизма, Алистер Кроули, писал, что в зависимости от магических целей ритуальным может быть: закалывание, утопление, обезглавливание, раздавливание, отравление, сожжение, людоедство и т.д. (см.: Юрий Воробьевский. Путь к Апокалипсису. Точка Омега. М., 1999, с. 158).
– Кого из названных Валентином Семеновичем господ вы предлагаете на ужин? – деловито осведомился коммерсант Боб. – Гайдова или Новосвинскую?
– Конечно, Гайдова! – убежденно сказал Борис Анатольевич. – Он моложе, вкуснее да и по должности первый зам. Субординация, хе-хе!!!
Егор Гайдов, ринувшийся к дверям одним из первых, с разбегу треснулся лбом о невидимую преграду, сопливо ахнул, свалился на пол и на карачках уполз к стене, подальше от людского столпотворения. На лбу Егора вздулась громадная шишка, все вокруг затянулось черной пеленой. Он пробыл в состоянии нокдауна не менее субъективного часа. За это время Чубсов с Нелесовским не только успели договориться о заклании Гайдова, но также выработали «демократическую» процедуру принятия «продовольственной программы» и сформировали группу охотников. В нее вошли Суйсуев, Плешвиц, Ненемецкий и восточный человек. Организаторы нового шабаша планировали сперва изловить «жирного порося» (так насмешливо «окрестил» Егора Чубсов) и лишь потом, созвав общее собрание, вынести вопрос на голосование, в итогах которого ни Борис Анатольевич, ни коммерсант Боб ни капли не сомневались. Они прекрасно знали – постоянные посетители и сотрудники Учреждения отличаются гипертрофированным чувством самосохранения. Если уж самого «Гаранта» прикончить не постеснялись, то чего там говорить о каком-то Гайдове!!! Да и проголодались эти холеные, не привыкшие поститься господа изрядно! (По крайней мере, охотники не скрывали страстного желания поскорее отужинать первым замом.)
Выплыв из полунебытия, Егор Аркадьевич увидел, как, расталкивая бьющуюся в истерике толпу, к нему уверенной походкой направляются четверо с веревками в руках. Ненемецкий с Плешвицем гадко ухмылялись, Суйсуев стыдливо прятал глаза, а восточный человек, плотоядно облизываясь, гортанно приговаривал:
– Нэ бойся, дарагой! Савсэм нэ больно будэт!!!
«Пропал! – с ужасом подумал Гайдов. – Сожрать, сволочи, собираются».
Страх смерти придал Егору сил. Пронзительно взвизгнув, он встал на четвереньки и, зажмурив глаза, бросился на врагов. Тяжеленькая тушка первого зама сбила с ног тщедушного Плешвица, протаранила толпу, шустро вскарабкалась вверх по лестнице и скрылась в лабиринте коридоров Учреждения.
«Держи!.. Хватай!.. Вах-вах!!! Уходит, гад!!!» – донеслись вслед «поросю» запоздалые крики охотников.
Затравленно чмокая, Егор Аркадьевич с невероятной скоростью преодолел метров пятьдесят, завернув за угол, шмыгнул в незапертую комнату, забился под стол и затаился...
– Ты виноват, очкастое ничтожество! – брызгая слюной и потрясая кулаками, набросился на Плешвица Ненемецкий. – Из-за тебя дичь упустили! Осел!!!
– Попрошу не выражаться, – на всякий случай прикрывая лицо ладонями, пятился назад тот. – Вы абсолютно невоспитанный молодой человек! Хам!!!
– Я те покажу хама! – взбеленился Ненемецкий. – Я те по очкам двину!
– Рэзать эго! Рэзать! – хищно скалился восточный человек.
– Успокойтесь, господа! – вмешался в свару Суйсуев. – Надо не отношения выяснять, а делом заниматься, полученный приказ выполнять, или вы хотите стать жертвами вместо Гайдова?
– У вас имеются конкретные предложения? – значительно умерив пыл, поинтересовался Ненемецкий.
– Да! – выпятил чувственные губы Суйсуев. – Есть смысл привлечь к сотрудничеству специалиста в области охоты.
Чиновники присмирели, задумались. Лучшим охотником в Учреждении по праву считался второй зам Чернобрюхов. Однажды Валентин Семенович, вмазав стакан водки для храбрости, приехал на бронетранспортере в заповедник, ревом мотора выгнал из берлоги медведицу с тремя маленькими медвежатами и, благоразумно прячась за броней, перестрелял их из крупнокалиберного пулемета. Изрешеченные пулями шкуры до сих пор украшали рабочий кабинет лидера «Хаты».
– Мысль-то хорошая, – после долгих раздумий неуверенно молвил Плешвиц. – Но... Чернобрюхова не было вместе с Чубсовым и Нелесовским. Вдруг они не желают посвящать Валентина Семеновича в свои замыслы и рассердятся на нас за самодеятельность?!
– Чепуха! – усмехнулся Ненемецкий. – Разве ты... разве вы забыли, что после поимки Гайдова намечается всеобщее голосование? Чернобрюхов, разумеется, примет в нем участие. Так какая разница, сейчас он узнает об отлове «порося» или чуть позже? Помощь же квалифицированного спеца нам жизненно необходима! Ежели не схватим Егора – неприятностей не оберешься!
– А почему второй заместитель не присутствовал на инструктаже? – продолжал допытываться сверхосторожный Плешвиц.
– Взгляните на толчею в вестибюле, – посоветовал Суйсуев. – Скорее всего его просто не сумели найти!