Степан изумленно посмотрел на старшего брата.

Все в Киеве знали, что за убийством Шелагинова стоял сам Владимир Глущенко, но сейчас Юрий ловко повернул ситуацию против компаньонов их двоюродного брата. Ему понравился этот трюк, и он, довольный, засопел. Ринат заметил несколько удивленный взгляд младшего брата и понял, чем он вызван.

– Я буду осторожен, - пообещал Ринат, с трудом сдерживая смех.

Когда они уже уходили, он вдруг спросил у них:

– Вы знаете, что Владимир Аркадьевич продал свою транспортную компанию во Львове?

– Конечно, знаем, - удивился младший брат, взглянув на старшего, - он нам ее и продал.

– Да, - кивнул явно недовольный старший, - мы ее купили. А почему ты спрашиваешь?

– Французы не смогли узнать, кому он ее продал и куда ушли деньги.

Оба брата рассмеялись. Смех у них был какой-то комковатый, словно комочки звуков выходили из их глоток по частям.

– И не узнают, - убежденно сказал Степан.

– Почему?
– поинтересовался Ринат.

– Володя мастер был на такие штуки. Он мог деньги так спрятать в разных банках, что ни один следователь в жизни бы их не нашел. Он у нас специалист еще старой школы.

– А куда вы переводили деньги?
– спросил Ринат.

Братья посмотрели друг на друга, словно спрашивая, стоит ли им об этом говорить.

– Не помню, - сказал старший, глядя в глаза младшему.

– Не помню, - как эхо повторил младший.

– Ничего, - заметил Ринат, - мы легко установим все но вашим платежным документам. Теперь, когда мы знаем, кто именно купил эту компанию, я думаю, найти, куда ушли деньги, нетрудно.

Старший брат недовольно фыркнул. Младший виновато вздохнул.

– И еще один вопрос, - вспомнил Ринат.
– Вам не попадались такие фамилии, как Давидович или Фоменко?

– Какой Фоменко?
– спросил старший брат.

– Не знаю. Он хочет купить дом вашего погибшего брата в Лондоне.

– Смотря какой. Я некоторых знаю.

– А Давидович? Он живет в Израиле.

– Так это Эдик Давидович, - вспомнил младший брат.

Старший метнул в него тяжелый взгляд.

– Слышали про такого, - осторожно сказал он, - Давидович крупный бизнесмен. Раньше с Володей работал, а потом уехал в Израиль. Что с ним и чем занимается, мы не знаем.

Они оба попрощались и пошли к выходу. Уже в салоне автомобиля, когда они отъезжали от отеля, Юрий гневно заметил младшему брату:

– Болтать много не нужно. Когда спрашивают, ты не отвечай. Говори, что еще подумать тебе нужно.

– Что я такое говорил?

– Ничего. Этот парень хитрый жук. Как настоящий следователь. Хотя он журналист, их вопросы задавать учат. Нужно с ним осторожнее быть. А заодно все документы спрятать насчет нашей покупки. Уже сегодня начнем. Нужно пожар устроить во Львове.

– Зачем?
– удивился Степан.
– Володи уже нет а все деньги мы ему тогда выплатили. У нас все законно.

– Только никому больше не говори. Мы купили за пять, а на самом деле дали сорок. Французы приедут, начнут копать и все найдут. Тогда и наши спросят, почему налоги не платили, куда деньги перевели. У нас стоимость этой конторы оценена в десять, а сейчас стоит все пятьдесят. Вот тебя и заставят платить по полной за все пятьдесят. Понимать нужно...

– Умный ты, - уважительно сказал младший.

Ринат, оставшись один, позвал Иосифа Борисовича, сидевшего в соседней комнате и прослушавшего весь разговор.

– Что вы думаете?
– спросил он у адвоката.

Они вас убивать не станут, - сказал Плавник, - знают, что это им не нужно. Но ножку всегда подставят. И насчет этих акций вовремя подсуетятся. А про Львовскую транспортную компанию вы напрасно им сказали. Они сейчас все документы уничтожат, и мы концов не найдем. И в результате вы сегодня потеряли свои сорок миллионов долларов, которые мы никогда не сможем отыскать.

– Вера в человечество стоит дороже, - загадочно произнес Ринат.

– При чем тут ваша вера?

– Мне нужно было понять, насколько можно доверять этим толстякам.

– Поняли?

– Да. Им нельзя доверять вообще. И самое интересное насчет Давидовича. Почему он хочет купить дом своего знакомого после его смерти? Друзья обычно так не поступают.

– Ах, молодой человек, - вздохнул Иосиф Борисович, - вы все еще не можете привыкнуть к элементарному базисному правилу среди этих бизнесменов. Здесь не бывает друзей или приятелей. Здесь всегда только личные интересы. Как это у Маркса, помните? Во имя прибыли в пятьсот процентов нет такого преступления, на какое бы не пошел капитал. Я иногда думаю, что этот человек был прав. Или вы считаете, что я просто поддерживаю его как еврей еврея?