Я находился на полпути к обрыву, когда в мою левую ногу со страшной силой ударил кинетический патрон и сломал бедро.

Я рухнул на ледяной торос и, едва не свалившись с хребта, успел схватиться за невысокий остроконечный выступ. Сквозь пронзительный шум электронных помех у меня в ушах прозвучал торжествующий выкрик убийцы, и, поскольку рация ее действовала в пределах прямой видимости, я сообразил, что она совсем рядом. Я сразу же вскочил и заковылял к расщелине, как хромая обезьяна. Я почти добрался до цели, когда второй кинетический заряд раздробил мое правое колено и повредил скафандр. Я почувствовал страшную боль — это интеллектуальное волокно стиснуло мою ногу плотно, словно жгут, — но я не сдавался. Сила удара была такова, что я полетел вверх тормашками на поле, усеянное осыпавшимися сверху кусками льда, и оказался в пределах досягаемости от расщелины. Когда я начал наполовину ползти, наполовину плыть к ней, третий заряд сбил верхушку источенного эрозией валуна, упавшего с обрыва, наверное, миллиард лет назад, но я уже добрался до цели и начал взбираться вверх.

У убийцы не было опыта в восхождении свободным стилем. Несмотря на свои ранения, я вскоре обогнал ее. Примерно через пятьсот метров расщелина закончилась, но у меня не было выбора, и я продолжал карабкаться по голой обледенелой поверхности. Меньше чем через минуту после меня убийца тоже добралась до конца расщелины и выпустила патрон, который врезался в обрыв прямо надо мной. Я прижался к скале, и мимо меня лениво проплыл огромный кусок скалы, миновал увеличивающееся облако обломков, гальки и ледяной крошки, барабанившее по моему шлему, а затем задел край узкого выступа.

Моя левая нога согнулась в середине бедра и жутко болела, правая нога онемела ниже колена, на суставе образовалась толстая корка замерзшей крови. Но у меня не было времени залечивать раны. Я сел и вырвал шланг из системы оборота воды. Убийца, описав изящную дугу, выплыла из-за края обрыва с дротиком в одной руке и электромагнитной пушкой — в другой. Я повернул вентиль и ударил противницу струей воды, которая попала на щиток ее шлема и мгновенно замерзла. Я обеими руками оттолкнулся от земли — очередной кинетический заряд ударил в пыльный лед в том месте, где я только что находился, — столкнулся с убийцей в воздухе, зажал рукавицей диагностический порт ее рюкзака и выпустил свою вторую электрическую стрелу.

Стрела пробила электронные «мозги» скафандра убийцы, и через порт прошел заряд, оглушивший ее. Мы начали падать на уступ, и я оттолкнул ее, но, прежде чем она исчезла в пустоте за краем уступа, ей удалось выпустить последний заряд. Она оказалась либо феноменально везучей, либо невероятно меткой: выстрел снес четыре пальца на моей правой руке.

Она упала с высоты более километра. Даже в условиях низкой гравитации этого было достаточно, чтобы разбиться, но я для верности бросил ей вслед несколько глыб льда. Третья разбила ей шлем. Вы найдете ее тело, если еще не нашли, оно должно находиться примерно под тем местом, где вы нашли мое.

Убийца лишила меня большей части кислорода и забрала мой телефон и аварийный маяк; стрела, с помощью которой я ее прикончил, привела в негодность то, что осталось от моей системы жизнеобеспечения. Скафандр неплохо изолирован, но холод уже пробрался внутрь, и рука моя устала нажимать грушу насоса, качающего воздух через регенерирующее устройство. У меня начала ужасно болеть голова — концентрация углекислого газа внутри скафандра неотвратимо растет. Я уничтожил экосистему К-Востоку-от-Эдема, нарушив баланс газов в его атмосфере, а теперь точно такой же дисбаланс приканчивает меня.

Чуть ли не единственное устройство, которое еще работает, — это крошечный простенький чип, который я установил в своем шлеме, чтобы записывать разговор с убийцей. Теперь вы, вероятно, знаете о ней больше, чем я. Возможно, вы даже выяснили, кто послал ее сюда.

У меня осталось мало времени. Вероятно, причина тому — повышение концентрации углекислого газа, который погрузил меня в приятное оцепенение, но я чувствую безразличие к смерти. Я сказал вам, что встретился с убийцей, желая спасти свою жизнь. Теперь я думаю, что ошибался. Хотя я сбежал от вас после окончания Тихой Войны, но продолжал служить вам до самой смерти.

А теперь я заканчиваю. Я хочу провести последние мгновения своей жизни, вспоминая двадцатикилометровый подъем по отвесной ледяной стене каньона Просперо. Я хочу вспомнить, как, достигнув конца пути, я стоял в одиночестве на краю трещины, оставшейся после сокрушительного столкновения, произошедшего четыре миллиарда лет назад и расколовшего планету пополам; на горизонте виднелась наклоненная громада Урана, наполовину скрытая в тени, далекая и безмятежная, а надо мной простиралось бесконечное черное звездное небо. Я почувствовал себя тогда таким незначительным, но и таким счастливым, и не сожалел ни о чем в своей короткой бессмысленной жизни.