— Что было, то быльем поросло, чего там вспоминать, — произнес Коэн с ярко выраженным ирландским акцентом. — Только, по-моему, Булонг еще покажет себя, Динни. Поговаривают, что на Марго снова начнут изыскательские работы. На прошлой неделе один старатель добыл двенадцать унций в старой шахте — и всего в трех футах от поверхности.

Никого из знакомых нет тут, рядом? — спросил Динни.

— Как же, есть — наш старый мэр. Он обосновался вон там, немного дальше, — сказал Коэн.

— Черт возьми, надо будет перекинуться с ним словечком! — воскликнул Динни.

Мистер Коэн предложил дамам выпить по чашке чаю и изъявил готовность вскипятить для них воду. Но Динни сказал, что они только что позавтракали, им надо ехать дальше, они еще хотят заглянуть по пути на Рилл-Стейшн…

— Мистер Браун, отец Боба, был в свое время мэром Булонга, — сказал Динни, когда они отъехали и машина покатила по едва заметной дороге, усыпанной черным железняком вместо гравия. — Он славный старикан, долго был учителем, а потом взял себе участок земли, построил домик, занялся разведением скота и поставил на ноги кучу детей. Уже и города-то нет, а мистер Браун для здешних старожилов — по-прежнему мэр.

В домишке из гофрированного железа, стоявшем среди высоких редких деревьев на холме, усыпанном черным железняком, завязалась долгая беседа.

В комнатах было чисто и опрятно, хотя все было положительно забито книгами и газетами. На полках, сделанных из ящиков для фруктов, стояли и лежали книги, а на них пачки газет. Стол украшал кувшин с белыми маргаритками. Мэр показал Пэт и Пэм бутылочки с крупинками золота, найденного в зарослях или намытого при опробовании породы.

Мэр тоже был уверен, что Булонг еще покажет себя, когда на Марго по-настоящему возобновятся работы.

Напротив, через дорогу, виднелась покривившаяся хижина какого-то старателя, а перед ней — горшок с красными лилиями, горевшими, как огонь, на фоне зеленого ставня.

Динни пошел поговорить с хозяином хижины и вскоре возвратился, посмеиваясь.

— Можно подумать, что они священные или невесть какое диво, эти его лилии, — сказал он. — Ни о чем другом говорить не может. Как он их достал да как за ними ухаживал, как оберегал во время засухи. Эти лилии — все его богатство. Да ему ничего больше и не надо.

— И неудивительно, — прошептала Пэм.

Их было всего две хибарки на многие мили вокруг, и в этом опаленном солнцем краю, на земле, усеянной черным железняком, красные лилии казались чудом красоты.

— Ну, нам пора, — немного погодя сказал Динни. — Не хотите ли проехаться с нами на ферму, мистер мэр?

Старик заколебался.

— Но мне не на кого оставить собаку, — возразил он.

— А мы и ее возьмем с собой, если Пэт и Пэм не возражают.

— Она сядет в ногах, и я буду держать ее, — обрадовался мэр.

— Конечно, мы потеснимся! — с готовностью сказали девушки. Они подвинулись, и старик вместе с собакой влез в машину.

Овцеводческая станция, точно затерянная деревушка, стояла среди густого леса. Расчищенные среди зарослей выгоны с побуревшей на солнце травой казались коричневыми островками, а выбеленные известью строения из гофрированного железа, словно грибы, возвышались над красной землей. Когда «Джейн» поравнялась с ними, путники увидели, что домишки совсем ветхие, с осыпающейся известкой. Деревянные веранды у них покосились и рассохлись. Две ветряные мельницы царапали небо своими крыльями. Они стояли у запруды, до половины наполненной грязной водой; рядом пышно зеленел огород и росло несколько подстриженных фруктовых деревьев — апельсинных, лимонных и фиговых.

— Да, это не похоже на большие овцеводческие станции на Севере или на Юго-Западе, — заметил Динни. — В наших краях разводить овец и рогатый скот — нелегкое дело: почти каждое лето засуха и, значит, нехватка кормов и воды. Ума не приложу, как только Боб Браун справляется со всем этим. Правда, работает он не жалея сил, да и жена не отстает от него. И всегда веселая, как птичка. Она вырастила здесь шестерых детей, а ведь жизнь у нее одинокая, трудная; бывает, что месяцами не видит ни одной белой женщины.

Как только «Джейн» въехала во двор фермы, мистер и миссис Браун вышли навстречу гостям.

— Вот уж не думала, не гадала, — с сердечной улыбкой приветствовала их миссис Браун.

— Уж будто! — осклабился Динни. — А мы полагали, что вонгаи известят вас о нашем прибытии.

— Они и известили, — кивнул Боб Браун, и на его добродушном лице заиграла ответная улыбка. — Половина орды прибежала к нам сообщить, что Динни Квин и миссис Салли разъезжают по округе в своем старом автомобиле, а он у них плюется, как годовалый верблюжонок. «Уж и красивые же у них там девушки, на заднем сиденье, — сказали они нам. — Одна все рисует картинки». — Браун сделал несколько быстрых взмахов рукой, изображая карандаш, летающий по бумаге. — «А другая все спрашивает, спрашивает без конца. Чарли сказал, что они дочери Пэдди Кевана».