— Я рада, что не выхожу за тебя. И никогда не хотела, никогда.

Раздался шум подходящего поезда. Лиандер поднялся:

— Не собираюсь стоять и смотреть, как ты будешь делать из себя посмешище. — Он засунул руки в карманы. — Ты будешь несчастна, но ты это заслужила.

Он повернулся на каблуках и пошел прочь.

Блейр чуть было не бросилась за ним, но вовремя сдержалась. Она приняла решение и собиралась его выполнить. Так будет лучше для всех.

Поезд подошел к станции, но Алана все не было. Она прохаживалась по платформе, останавливалась. С поезда сошли двое мужчин, мужчина и женщина сели в поезд.

Проводник начал давать сигнал к отправлению.

— Нужно подождать. Должен прийти один человек.

— Если его нет, значит, он опоздал на поезд. По вагонам!

Не веря своим глазам, Блейр смотрела, как поезд отходит от станции. Она села на скамью и стала ждать. Возможно, Алан действительно опоздал, и они уедут следующим поездом. Так она просидела в общей сложности два часа и сорок пять минут, но Алан не появился. Она спросила в кассе, не покупал ли билет похожий на Алана мужчина? Да, купил два билета сегодня рано утром — на четырехчасовой поезд.

Блейр походила по платформе еще около получаса и направилась домой.

"Что ж, теперь я знаю, что значит быть обманутой», — подумала она. Забавно, но она чувствовала себя совсем не плохо. Более того, чем ближе она подходила к дому, тем легче ей становилось. Может быть, завтра она опять будет работать с Лиандером в больнице.

В доме, когда туда вошла Блейр, было тихо, как в склепе. Свет горел только в гостиной. К своему удивлению, она обнаружила там свою мать и Лиандера. Они сидели и тихо разговаривали, как на похоронах.

Увидев дочь, Опал выронила вышивание и лишилась чувств. Лиандер смотрел на Блейр, открыв рот, сигара упала на пол, и от нее загорелась бахрома на обивке маленькой скамеечки для ног.

Блейр была настолько довольна их реакцией на свое появление, что стояла и улыбалась. Тут вошла Сьюзен и заголосила.

Ее причитания привели всех в чувство. Ли бросился тушить огонь, Блейр стала похлопывать мать по щекам, пока та не очнулась, а Сьюзен удалилась, чтобы приготовить чай.

Как только Опал окончательно пришла в себя, Лиандер схватил Блейр за плечи, рывком поставил ее на ноги и начал трясти.

— Я надеюсь, что это твое чертово платье готово, потому что в понедельник ты выходишь за меня замуж. Ты это понимаешь?

— Лиандер, ты делаешь ей больно, — воскликнула Опал.

Ли продолжал трясти Блейр.

— Она меня убивает! Ты понимаешь, Блейр?

— Да, Лиандер, — выговорила она. Он толкнул ее на софу и вылетел из комнаты. Трясущимися руками Опал подобрала с пола свое вышивание.

— Я думаю, что потрясений последних двух недель мне хватит на всю оставшуюся жизнь.

Блейр откинулась на подушки и улыбнулась.

В течение трех дней Ли так загружал Блейр работой в больнице, что у нее не оставалось времени на размышления. Он заходил за ней рано утром и привозил ее домой поздно вечером. Он взял ее с собой на Арчер-авеню посмотреть на здание склада и рассказал и показал, как превратит это помещение в женскую клинику. У Блейр тут же появились свои идеи, которые Ли выслушал и обсудил вместе с ней.

— Думаю, мы закончим через две недели, оборудование уже на пути из Денвера, — сказал Ли. — Я задумывал это как сюрприз, свадебный подарок, но в последнее время сюрпризов у меня было более чем достаточно, больше я не выдержу.

И прежде чем Блейр смогла произнести хоть слово, он заторопил ее на улицу, усадил в экипаж и отвез в больницу. Она почувствовала облегчение, поняв, что Алан ошибался: Ли действительно хотел открыть клинику, а не использовать ее в качестве приманки, чтобы победить в соревновании.

По мере того как приближался час ее свадьбы, Блейр охватывало недоумение: почему Ли хочет жениться на ней? Он не делал попыток дотронуться до нее, они ни о чем не говорили — только о больных. Несколько раз она ловила на себе его внимательный взгляд, особенно когда работала с другими врачами, но стоило ей поднять глаза, как он тут же отворачивался.

И с каждым днем Блейр все больше и больше проникалась уважением к Ли, как к врачу. Она скоро поняла, что он смог бы иметь огромные деньги, если бы работал в большой городской больнице. Но вместо этого он предпочел остаться в Чандлере, где ему вообще редко что-либо платили. Работы было много, работы тяжелой, а вознаграждение, по большей части, оказывалось символическим.