Большая часть англичан считает своих стариков «неудобными». Английские старики часто заброшены родными и, если позволяют доходы, доживают свой век в сумрачных домах призрения. Впрочем, родственники довольно часто навещают их, проверяя, насколько они здоровы и счастливы, а также хорошо ли работает охрана в этом заведении.

Разослав детей по школам, а стариков и вовсе с глаз долой и от греха подальше, англичане вполне могут посвятить себя настоящей деловой жизни, с которой, по их мнению, ни слишком юные, ни слишком старые совладать просто не в состоянии.

Весь мир считает англичан эксцентричными. Они же используют концепцию эксцентричности прежде всего для борьбы с антиобщественным поведением своих сограждан. Так что, в известной степени, англичане даже культивируют идею собственной эксцентричности как вполне им подходящую и даже желательную.

Феномен английской эксцентричности и сам по себе имеет право на существование, хотя наличие денег и высокого общественного положения, безусловно, помогают его развить. Чем вы богаче или известнее, тем скорее вас сочтут именно эксцентричным, а не странноватым, "с приветом", а то и вовсе спятившим. Все дело в том, на какой ступени социальной иерархии вы стоите. А потому безвредные фокусы такого, например, выжившего из ума старого дурака, как лорд Бернер (который любил раскрашивать своих голубей в разные цвета, чтобы стая, кружа в небесах, сверкала, как радуга), общество встречает ласковым потворством. В конце концов, он же все-таки лорд! Точно так же обитатели фешенебельных улиц в пригороде мирятся с тем, что старуха-коммивояжерка живет прямо в припаркованной у тротуара машине, поскольку знают, что эта дама некогда была известной пианисткой.

Эксцентрикам прощается нарушение многих условностей истинно английского поведения. Они — живое доказательство того, что любое правило может быть нарушено. И все же их терпят только в том случае, когда они сами не имеют ни малейшего понятия о своей эксцентричности.

Поскольку у англичан некогда была настоящая империя, они привыкли к многонациональному обществу, воспринимают иммигрантов вполне терпимо и обеспечивают им сносное существование. В общем, англичане относятся к иммигрантам, как к детям. То есть пусть они будут, лишь бы не шумели.

Посетитель любого крупного английского города не может не заметить, сколь богато представлены там самые различные национальности. Шесть процентов (около 3,2 млн.) населения Великобритании — это национальные и этнические меньшинства, и 20 процентов этого количества проживает в Лондоне.

Иммигрантов в целом принимают достаточно радушно, если они способны предложить английскому сообществу нечто ценное. Однако англичане совершенно не понимают, с какой стати тот или иной иммигрант смеет надеяться стать частью этого сообщества ВСКОРЕ после своего приезда в страну — то есть уже через несколько дней, месяцев или лет. В конце концов, легкая ассимиляция была бы просто насмешкой над теми колоссальными усилиями, которые в течение тысячелетий совершали коренные жители, дабы создать настоящую Англию и настоящих англичан!

Выходки расистов большую часть англичан пугают, хотя и не так сильно, как тех, против кого эти выходки направлены. Англичане исходно весьма терпимы, но отношение их к представителям нацменьшинств можно назвать прохладным, даже снисходительным. Будучи обществом очень замкнутым и сплоченным, англичане не ощущают угрозы со стороны прочих групп населения, имеющих свое собственное культурное пространство, если эти группы не покушаются на их законные права. Единственная ситуация, в которой представители нацменьшинств способны вызвать у англичан негативную реакцию, — это их открытое нежелание мириться, со своим статусом "побежденной стороны" или людей второго сорта.

Широко распространено мнение, что англичане скорее демонстрируют соблюдение всяческих правил, чем внутренне стремятся так поступать, При этом в повседневном общении друг с другом они куда менее формальны, чем французы или немцы.

Англичане с удовольствием выказывают свою приязнь или восхищение, особенно если чувствуют себя неуязвимыми, так сказать, в социальном смысле. С другой стороны, когда друг другу представляют сразу нескольких англичан, их взаимные и чрезвычайно вежливые приветствия порой продолжаются так долго, что в итоге все успевают забыть, как кого зовут, и процедура знакомства может начаться снова.

Коллеги обычно зовут друг друга по имени. Американская привычка в телефонных разговорах сразу называть свое имя, не называя фамилии, широко распространилась и в Англии.

Традиционное мужское почтение к женщине находится на ущербе благодаря энергичным усилиям тех апостолов политической корректности, которые воспринимают эту традицию как проявление снисходительности к представительницам слабого пола, а отнюдь не уважения к ним. Впрочем, вам, скорее всего, удастся безнаказанно придержать дверь, пропуская даму вперед, или уступить место какой-нибудь женщине, не принадлежащей к числу самых ярых феминисток. Однако строгого требования немедленно вскакивать со стула, если в комнату вошла женщина, уже не существует, вне зависимости от того, есть ли там еще свободные стулья.

Какими бы свободными ни были манеры англичан или формы их обращения друг к другу, они по-прежнему проявляют чрезвычайную сдержанность к прямым физическим контактам.

Иначе говоря, они не любят к кому-либо прикасаться. Разумеется, они обмениваются рукопожатиями, но всегда стараются делать это очень легко и быстро. Со знакомыми вполне можно вообще здороваться за руку раз в год. Иначе рискуешь прослыть назойливым, как страховой агент. Англичане предпочитают рукопожатие краткое, энергичное, без какой бы то ни было попытки задержать вашу руку в своей. В ответ на стандартное приветствие "как поживаете" нужно сказать "а вы как" — и все. Ритуал окончен, и руки должны немедленно разомкнуться. Иностранцы, которые считают, что выражение "Как поживаете?" — это вопрос, на который непременно нужно ответить, всегда вызывают у англичан некоторую неприязнь и отчуждение.