— Через пару минут выключится, — выдохнула Анна. Ветка под ней опасно наклонилась, девушка ухватила меня за шею и прошептала:

— Держись.

— Не надо было тебе с нами… — с натугой выговорил я, одной рукой обняв сук, а другой Аню. — Лабус, как ты?

— Нормально, — донеслось откуда-то сбоку.

Зыбь ползла дальше. Дуб кренился все сильнее — мы сидели будто на верхушке длинной свечи, поставленной в раскаленные угли. Древесина потрескивала, хрустела, кусочки коры со щелчками выстреливали из ствола. Голова Ани прижалась к моему плечу, волосы щекотали ноздри.

Бугров что-то выкрикнул. Из этого положения я не видел акацию, но понимал, что Четвертому приходится совсем плохо. Зато длинный холм оказался в поле зрения — со стороны Радара из-за него выбежали патрульные.

— Сюда идут, — сказал Лабус будничным голосом. Они видели нас, мы их. Но у них оставалась свобода маневра, а мы были в ловушке.

Ртуть громко плеснулась, по ней побежала рябь. Покрепче ухватив сук, я изогнулся, но не смог увидеть источник звука.

— Это акация упала? — прохрипел я.

Сократив расстояние до прицельного выстрела, сектанты начали бить по деревьям короткими очередями. Хорошо, у них нет снайпера в группе…

Зато есть гранатометчик.

Пули врезались в ствол над нами, пошли наискось, круша ветки. Лабус выругался. Я подтянул Аню повыше, чтобы она могла обхватить сук, сам плашмя улегся на нем и высвободил ствол «М4», зажатый между девушкой и мной. Подняв винтовку одной рукой, дал короткую очередь.

Несколько ответных пуль вспороли кору на стволе, Другие ударили в рюкзак. Он дернулся, чуть не сбросив меня с дерева. Послышались глухие шлепки и тут же — лязг. Застывший на соседнем суку Бугров, взмахнув руками, кувыркнулся вниз. Лабус свесился за ним, ногами обняв толстую ветку, и успел схватить офицера за щиколотку. Руки монолитовца качнулись, оружие на длинном ремне чиркнуло по ртутной поверхности. Лабус захрипел, стиснув зубы, лицо налилось кровью.

Патрульные приближались, двигаясь наискось к ползущей прочь от нас границе зыби. Один поднял РПГ.

На самом краю зрения что-то шевельнулось, я как мог повернул голову и, к своему удивлению, понял, что акация все еще не упала в зыбь. Дерево изогнулось, Четвертый взгромоздился на верхнюю часть ствола, замер там, как курица на насесте. Он выстрелил из «Сааба», и в тот же миг громыхнул РПГ.

— Мать!… — выдохнул Лабус. Пальцы его соскользнули с ноги Бугрова.

Я дернулся следом за офицером, но не успел. Боковым зрением увидел стремительно растущую белую полосу…

Граната врезалась в соседнее дерево. Громыхнуло, и тугая взрывная волна сбросила нас с веток.

Стук, звон в ушах… Я сглотнул, а в голове колоколом гремело: зыбь, зыбь! Ведь я упал — мы все упали — сейчас засосет…

Ничего не происходило, тело не погружалось в мутно-серую поверхность — потому что она уже не была рыхлой, аномалия выключилась!

Сбоку появилась Аня, вцепилась в мое плечо и потянула. Откуда-то возник Лабус, проорал:

— Леха, быстро!

Стоя на четвереньках, я мотнул головой. Увидел, как Второй и Третий потащили Бугрова к зарослям. Бронепластины на его груди вмялись, по плечу расплывалось влажное пятно.

Здорово ныл правый бок. Ремень «М4» захлестнул запястье, винтовка лежала рядом. Аня вновь потянула меня. Ухватив оружие за пистолетную рукоятку, я приподнялся — девушка, чуть было не потеряв равновесия, присела, и тут над нашими головами пролетела вторая граната.

Она не взорвалась сразу, срикошетила от мощного сука и ушла куда-то в сторону, оставляя дымный след. Через пару секунд вдалеке громыхнуло. Я вскочил, подался назад, потянув за собой Аню, готовый вновь лезть на дерево, если аномалия включится, — но ничего не произошло, она не среагировала на взрыв.

Вокруг застучали пули. Патрульные бежали к нам от дальнего конца холма. Вытащив девушку за дуб, я присел, прижал ее спиной к стволу и глянул назад. Сектанты с Бугровым исчезли в зарослях, Лабус пригнулся между ними и деревом. Я знаком приказал ему уходить за бойцами, но перед этим ткнул пальцев в Аню. Напарник кивнул.

— К нему! — крикнул я и выставил винтовку из-за дуба, положив ствол на шишковатый бугор.

— Я с тобой… — начала она, но я рявкнул:

— За ним! Это приказ, выполнять!

Она вздрогнула, я толкнул ее в плечо, проорал Косте: «Давай!» — и начал стрелять.

Один из пяти монолитовцев упал, остальные сразу залегли. Лабус бежал к зарослям, прикрывая Аню, толкал ее перед собой. Они исчезли среди кустов. А где Четвертый?

Сектант лежал на спине далеко за акацией. Зыбь почти растворила ее основание, ствол изогнулся, крона погрузилась в ртутное озеро, которое в тот момент застыло, — дерево выгнулось дугой.

Четвертый не шевелился. Как-то странно он лежит, что у него с ногами? Отсюда не разобрать…