Шрифт:
В душе Соловьева бушевала буря противоречий. Шабанов не авторитет?.. Подставил... Не может быть! Хотя если взглянуть с другой стороны... ни по одному из телефонов не откликается... Бэлла рычит, будто цепная собака... В это невозможно поверить... или все же?!
– Ты в бригаде работаешь? – хрипло спросил Сергей.
Осипенко оценивающе посмотрел на приятеля. Похоже, результат наблюдений его не особенно удовлетворил.
– Нет! – наконец отозвался он. – Вернее, не совсем.
– Можешь мне помочь?
– Только при одном условии.
– Каком?
– Нужно поймать твоего барыгу, вытрясти бабки или отдать его братве на растерзание вместо тебя!
– А иначе? Просто уладить дело?
– Не получится! Как ни крути – ты замазался. Вторгся без спроса на их территорию, борзел, хотя по блатным понятиям ты никто. Обычный лох!
– Но как же справедливость?
– Чего?! – Николай весело рассмеялся. – Справедливость, говоришь?! А много ли ты о ней вспоминал, когда сила была на твоей стороне?!
Соловьев смущенно и обиженно промолчал. Который раз оскорбляли его драгоценное самолюбие.
– Не дуйся! – заметив изменившееся лицо приятеля, миролюбиво предложил Николай. – Я желаю тебе только добра, но смотрю на вещи реалистично. Хочешь, сейчас узнаю, где твой шеф. Давай телефон!
Осипенко набрал номер. Трубку сняла Бэлла Петровна.
– Николая Васильевича, пожалуйста! – вежливо попросил он с легким иностранным акцентом.
– Кто спрашивает?
– Представитель фирмы «Фукс и сыновья».
На этот раз мадам Шабанова была сама любезность, не то что при разговоре с Сергеем.
– Он сейчас за городом, но завтра к вечеру обязательно вернется. Что ему передать?! – ласково проворковала она.
– Мы есть хотеть заключать коммерческий соглашений на взаимовыгодный условий!
– Да, да, конечно! Перезвоните завтра, если вас не затруднит.
– О ес, ес!
Довольно усмехнувшись, Осипенко повесил трубку.
– Шабанов в Подмосковье, скорее всего в той гостинице, о которой ты говорил. Завтра вернется. Что скажешь?
– Мне нужно подумать! – выдавил Соловьев. Осипенко презрительно хмыкнул и пожал плечами.
Глава 10
Погода в Подмосковье окончательно испортилась. Поселок пропитался промозглой сыростью. Небо над гостиницей заволокло тяжелыми свинцовыми тучами. В уютном номере «люкс» на широком диване вольготно развалился Николай Васильевич Шабанов. В одной руке бизнесмен держал чашку крепкого кофе, в другой зажженную сигарету. Он благодушествовал. В углу раскалился докрасна электрический камин. Комната была насыщена живительным теплом. Разгулявшаяся за окном непогода не ухудшала, а, напротив, усиливала хорошее настроение коммерсанта. Шабанов был по природе законченным эгоистом с легкой примесью садиста. Так, сознание того, что в стране полно голодных, поднимало у него аппетит, огромное количество бездомных заставляло относиться к своей роскошной квартире с удвоенной любовью, а сейчас он наслаждался тем, что отдыхает в тепле и уюте, в то время как многие люди вынуждены работать, ежась от холода. В дверь постучали.
– Н-да? – протянул Шабанов. На пороге появился личный шофер.
– К каким часам готовить машину? – вежливо спросил он.
Николай Васильевич на минуту задумался. Он обещал Бэлле вернуться сегодня, но уезжать не хотелось. Бизнесмен наслаждался вседозволенностью в своем загородном поместье. Множество покорных женщин, заискивающие взгляды местного начальства... В Москве же он хоть и богатый, но один из многих. Однако нельзя зависать здесь вечно: Бэлла с ума сойдет от ревности, всю плешь проест, да и деньги нужно делать. Без них он никто! Последнее соображение решило дело.
– Готовь к трем, чтобы к пяти быть в городе, – с видимой неохотой распорядился Шабанов.
После обеда начался сильный дождь. Рыгая от сытости, бизнесмен быстро, насколько позволял увесистый живот, нырнул в машину.
– Давай осторожнее, – велел он шоферу. – А то еще врежемся куда!
Старательно объезжая лужи и подслеповато щурясь запотевшими окнами, автомобиль двинулся в путь.
Вечером того же дня Бэлла Петровна, облаченная в шелковый, расшитый золотыми драконами домашний халат, наводила красоту. Из зеркала на нее смотрело увядшее, покрытое заметными морщинами лицо пятидесятилетней женщины, но госпожа бизнесменша не желала признавать очевидного. Ей всегда казалось: вот еще чуть-чуть подмазать тут, подкрасить здесь, и она превратится в юную красавицу. А если вдобавок увешаться бриллиантами, да при каждом удобном случае сверкать золотыми зубами! Косметика делала Бэллу Петровну гораздо страшнее, чем она была в действительности, однако женщина этого не замечала.
Шабанова с нетерпением дожидалась приезда мужа, который почему-то задерживался, и уже начинала потихоньку ревновать. Так бывало постоянно. От жутких скандалов с битьем посуды Николая Васильевича спасала лишь исключительная самовлюбленность супруги, безоговорочно уверенной в собственной неотразимости. Наведя марафет, Бэлла Петровна взглянула на часы – половина седьмого.
«Опаздывает! – раздраженно подумала она. – А я за него дела улаживай! С фирмой „Фукс и сыновья“!»
Представив, как изменится лицо мужа, когда она сообщит ему эту приятную новость, госпожа Шабанова тихонько хихикнула. До сих пор Николаю Васильевичу не приходилось иметь тесных контактов с зарубежьем. Не получалось как-то. Денег, конечно, без того хватало, но тут такой престиж! (Надо заметить, что Бэлла Петровна мыслила по старинке. Заграница для нее, в недавнем прошлом простой торгашки, представлялась чем-то невероятно привлекательным, загадочным и сверкающим.) Она опять посмотрела на часы. Что за черт? Безобразие! Проклятый кобель! Немного подумав, Бэлла Петровна набрала номер гостиницы. Там никто не отвечал. Госпожа Шабанова закипела, как медный самовар, длинно выругалась, и в эту самую минуту послышался звонок в дверь.