Шрифт:
Парень безбоязненно, со скрытой усмешкой огляделся по сторонам и, привычно расправив под ремнём невидимые складки гимнастёрки, чётко произнёс:
– Разрешите, Владимир Яковлевич, обратиться к гостям.
– Ну вот. А я как раз о тебе подумал, — сказал Ревенко. — Давай, Сергей, спрашивай. А потом отвезёшь товарищей в гостиницу.
– Слушаюсь. — Парень явно щеголял своей армейской выправкой. — Товарищи будут из Москвы?
– Из Москвы, — подтвердил Виталий, с интересом разглядывая парня.
– Вопрос два, — продолжал тот. — Товарищи будут из министерства?
– Из министерства. Только не из вашего.
– Все. Отстрелялся, — сказал парень и, усмехаясь одними глазами, добавил все так же чётко: — Спрашивал Булавкин Сергей.
– Ну, слава богу, — улыбнулся Ревенко. — Пошли, товарищи.
Они вышли в приёмную, где Ревенко немедленно окружили люди.
– Владимир Яковлевич, вы уезжаете?..
– Владимир Яковлевич, подпишите…
– Владимир Яковлевич, с Чеховского так панели и не привезли и даже не звонили…
– Владимир Яковлевич, как нам завтра выходить? Вон Носов говорит…
– Владимир Яковлевич, подпишите…
Ревенко поднял руку, и его полное, розовое лицо стало сразу сосредоточенным и властным.
– Минутку, товарищи, минутку, — строго сказал он. — Так же нельзя. Сейчас все решим. Извините, — обернулся он к Виталию и Игорю.
– Мы подождём, — ответил Виталий,
К ним приблизился Сергей Булавкин.
– А мне можно вам кое-что рассказать? — спросил он и со значением добавил: — Никто вам такого не расскажет. Точно говорю.
Виталий внимательно посмотрел на парня.
– Выходит, до конца все-таки не отстрелялись? Что ж, заходите прямо в гостиницу. Потолкуем.
– Когда прикажете?
– Сегодня, — твёрдо произнёс Игорь.
– Слушаюсь, — Булавкин, отвернув рукав, посмотрел на часы. — В двадцать один ноль-ноль, разрешите?
– Ждём, — ответил Виталий и, в свою очередь, спросил: — А где здесь товарищ Носов?
– Вон он.
Булавкин кивнул на низкого, широкоплечего человека в замасленной кепке и рабочей куртке, под которой синяя майка прямо-таки лопалась на могучей волосатой груди.
Но тут Ревенко обернулся к друзьям и торопливо сказал:
– Пойдёмте, товарищи. А то конца не будет.
По знакомой скрипучей лестнице они спустились во двор, где перед домом стоял запылённый «газик».
Ревенко как-то совсем запросто, словно общая беда скрепила их дружбу, простился с Виталием и Игорем, крепко пожав им руки.
– Очень рад вашему приезду, — твёрдо сказал он. — Очень. Тут все надо проверить, все до конца. И я вам помогу, — он повернулся к Булавкину: — Отвезёшь товарищей в гостиницу, Сергей.
– Слушаюсь, Владимир Яковлевич, — с готовностью откликнулся тот. — Как из пушки все будет.
– И смотри, сразу назад, — усмехнулся Ревенко. — Чтобы тебя случайно опять на Пески не занесло.
Булавкин смущённо отвёл глаза.
– Никак нет, Владимир Яковлевич. Не занесёт.
Машина тронулась.
Выехав за ворота, Булавкин лихо развернулся.
– Осторожнее, Сергей, — заметил Виталий.
– А Евгений Петрович только так и признавал, — насмешливо возразил Булавкин, и Виталию послышалась в его голосе странная враждебность не то к нему, не то к погибшему Лучинину.
Солнце стояло ещё довольно высоко в безоблачном, пепельном небе, но жара спала. На улицах появилось больше прохожих. На автобусных остановках скапливались очереди. Молодёжь толпилась возле небольшого кинотеатра.
Когда подъехали к гостинице, Виталий, прощаясь, напомнил:
– Значит, в двадцать один ноль-ноль, Сергей?
– Так точно, — хмуро ответил Булавкин.
– Ждём.
Друзья зашли в прохладный вестибюль и, получив у дежурной ключ, поднялись в свой «полулюкс».
– Фу-у!.. — отдуваясь, произнёс Виталий, стягивая пиджак. — Ну, денёк… давай помоемся. Не плескаясь, конечно.
Через полчаса друзья уже сидели за столом с красной плюшевой скатертью, накрыв край его газетой. В чайник с кипятком из титана было высыпано чуть не полпачки чая, из буфета принесли круглые булки, сыр и колбасу.
– Как тебе понравился Ревенко? — спросил Виталий, откусывая чудовищный кусок хлеба с сыром.
– Стоящий мужик, — ответил Игорь. — И дело знает.
– А ты обратил внимание на эту Филатову?
– Обратил.
– Хороша, а?
– Ничего.
– Не-ет. На редкость хороша.