Чуть отстав от них, двигался Томилин.

Они обогнули здание цеха и подошли к забору.

Пролом был уже заделан. Земля и трава вокруг были усыпаны свежими стружками и обрезками досок, истоптаны множеством ног, и, как Игорь ни старался, следов протекторов обнаружить было невозможно. Впрочем, их видел утром Волов. Да и без того было ясно, что машину угнали через пролом. Игорь мысленно представил себе её путь от навеса около заводоуправления до этого места. Да, проехать было легко, и вахтёр в своей будке у ворот мог даже не услышать звука мотора. Ну и Булавкин!

Возвратившись в горотдел, Игорь сказал Томилину:

– Давай-ка план.

И они снова стали разбираться в паутине улиц и переулков.

– Угон машины не шутка, — говорил Игорь. — Парень должен был как можно быстрее удрать из города. А едет к девчонке прощаться.

– Выходит, не торопился, — мрачно вставил Томилин.

– Ну что ты! Не мог не торопиться. Вот видишь, — Игорь провёл пальцем по плану. — Тут прямой путь к этому шоссе. Он только чуть в сторону взял.

Томилин покачал головой.

– Его по всем дорогам надо искать.

– Розыск мы и объявили повсюду, это ясно. Но вот сами… Знаешь что? Давай-ка ещё раз к переезду подскочим. Время было позднее, машин мало. Может, они тот «газик» приметили? Тем более если он два раза, туда и обратно, проехал. А из этих Песков дорога только на переезд или на шоссе. Поехали.

Вернулись они часа через два усталые, но довольные. Развалившись на диване и бросив рядом пиджак, Игорь сказал:

– Ну, видел? То-то.

Заводской «газик» действительно проехал в тот вечер через переезд и больше не вернулся. Дежурная, оказывается, хорошо знала эту машину.

Сомнений не оставалось: Булавкин скрылся по Свирскому шоссе.

Виталий с удовлетворением проглядел свою запись. Ну что ж. Неплохо, совсем неплохо! Если удастся выяснить все эти моменты, многое станет понятно.

На клочке бумаги он записал: «1. На каких машинках отпечатаны три анонимки? 2. Печатал один человек: во всех трех письмах одни и те же орфографические ошибки. Что за человек? 3. Четвёртое анонимное письмо написано от руки — почерк знакомый, очевидно Булавкина! 4. В подписанных письмах — только жалобы, в анонимных — обвинения».

Что же можно сказать по поводу первого пункта? Пока ничего. Ни одна машинка не известна.

Теперь пункт второй. В письмах содержатся весьма конкретные обвинения в адрес Лучинина. Даже приводятся цифры. Например, балансовая стоимость якобы утильного оборудования, переданного Барановскому комбинату. Значит, писал человек, хорошо знающий заводские дела и, кроме того, имеющий доступ к документам. Причём писал ещё за месяц или за два до ревизии.

Наконец, пункт третий. Очень интересный пункт! Что тут интересного? Ну, прежде всего, стиль. Анонимка к Лучинину написана разухабистым языком. А тут стиль деловой и вполне грамотного человека. Словно Булавкин писал под диктовку. Во-вторых, тут приводятся факты, которые сам Булавкин вряд ли мог знать. Например, незаконная выплата денег по фальшивым нарядам. Откуда он может это знать? Случайно? Кто-то сболтнул при нем? Вряд ли. Но писал письмо все-таки Булавкин. Этот почерк Виталий запомнил отлично. И эксперт подтвердит в два счета. Одну минуту! У него, кажется, при себе анонимка к Лучинину.

Виталий раскрыл одну из папок на столе и принялся перебирать лежавшие там бумаги. Он вытащил два листка, отпечатанные на машинке. Это было объяснение Ревенко по поводу его несогласия с некоторыми пунктами акта ревизии.

Внимательно рассмотрев шрифт, каким были напечатаны эти два листка, Виталий вынул из папки анонимные письма. Так и есть! Одно из них напечатано на той же машинке. Конечно, его писал не Ревенко. Хотя бы потому, что он не делал, бы орфографических ошибок. Да и вообще… Но машинка та же!

На память пришла хмурая девушка-секретарь в приёмной у Ревенко. Пожалуй, и она не писала. Хотя проверить это и следует. Но кому же она давала пользоваться машинкой? Во всяком случае, ясно одно: автор анонимки — работник завода.

Да, но где же анонимка к Лучинину? В папке её не оказалось. Видимо, осталась у Игоря.

Виталий взглянул на часы. Ого! Он сидит тут уже полдня. Не мешает чего-нибудь пожевать.

Он снял трубку и позвонил в горотдел. Дежурный сообщил, что Откаленко и Томилин куда-то выехали. Сказали, что вернутся часа через полтора.

Одному обедать не хотелось, и Виталий решил пройтись по городу. Он устал от трудного разговора с Роговицыным, от копанья в бумагах, наконец, просто от сиденья за письменным столом. Решительно Виталий не создан для такой работы.

Он надел пиджак и собрал со стола бумаги. Оставив папки секретарю и предупредив, что позже они снова понадобятся, Виталий с облегчением вышел на улицу.

Жмурясь от яркого солнечного света, он секунду постоял, решая, в какую сторону ему двинуться. В гостиницу идти не хотелось, в горотдел рано. Куда же пойти? То есть как куда? Река! Он уже издали её видел. Большая река. И там мост, тот самый мост…