– Умереть можно от зависти, ты не находишь? Давай все-таки приведём себя в порядок. Что ни говори, а там дамы.

В это время кто-то из туристов задорно пропел:

Эх, до чего же слепни-комары

Нас приласкали у речки Бугры!..

И сразу несколько голосов весело подхватили:

Запах дымка, ухи, родника

В сердце своём сохраним на века!..

Виталий и Углов вышли на поляну.

– Смотрите, смотрите! К нам гости! — воскликнула одна из женщин.

Все обернулись в их сторону.

– Хлеб да соль, товарищи, — сказал Виталий, подходя к столу. — Извините, что потревожили. Но мы…

– Что за разговор! Присаживайтесь, — перебил его мужчина, освобождая возле себя место на скамье. — Тут как раз всем хватит места.

– Садитесь, садитесь, — засуетилась женщина, разливавшая по мискам дымящуюся уху.

– Нет, нет, мы на одну минуту, — замахал руками Виталий.

Другой мужчина, высокий, в очках, поднялся и изысканно-вежливо, но решительно заявил:

– Вы меня простите, но на минуту никак нельзя. Тут, видите ли, эпохальное событие. Вот у этого товарища, — он указал на лысоватого мужчину, который только что приволок дрова, — день рождения. Сейчас как раз самая ответственная минута. Прошу всех наполнить бокалы, — и, обернувшись к одному из мальчишек, добавил: — А ну, Юрик, быстро!

Тот мгновенно сорвался из-за стола и со всех ног кинулся к одной из палаток. Через секунду он появился снова, таща в руках длинный целлофановый свёрток.

Мужчина в очках принял у него этот свёрток, утвердил на краю стола и, придерживая его рукой, громко, с выражением продекламировал, обращаясь к сконфуженно улыбающемуся виновнику торжества:

Пусть время над плешью твоей не колдует

И пусть не плутует, грозя сединой,

Тебе, кто во веки друзей не надует,

Мы дарим от сердца матрац надувной!

И он торжественно протянул свёрток имениннику.

Поляна вздрогнула от разноголосого, нестройного «ура!».

– Товарищи! — провозгласил Виталий. — Разрешите, — он лукаво блеснул глазами, — от имени советской милиции и от нас лично вручить юбиляру наш скромный подарок.

Он повернулся к смутившемуся Углову, сунул руку в карман его кителя и затем высоко поднял её над головой. Все увидели зажатый в пальцах голубой пластмассовый свисток.

Виталий тут же оглушительно и переливчато свистнул в него и протянул имениннику.

– Охрана общественного порядка — священный долг каждого советского гражданина, — с пафосом произнёс он. — Свисток волшебный. По первому его сигналу мы всегда будем рядом с вами.

И снова над поляной разнеслось весёлое «ура!». Мальчишки умоляли именинника разрешить им свистнуть первыми.

– Ну все теперь, — иронически заметил тот. — Покой нам только снился.

Виталий между тем сказал:

– А мы к вам, дорогие товарищи, за помощью. Вы тут давно обосновались?

– Только четыре дня, — ответила одна из женщин.

– Прекрасно. Так вот, — продолжал Виталий. — Два дня назад, часов в одиннадцать или двенадцать вечера мимо вас по шоссе должна была проехать машина, зелёный «газик». Случайно не заметили?

– Что вы! В одиннадцать мы уже давно спим, — сказала круглолицая приветливая женщина, разливавшая уху. — Тут, знаете…

– Одну минуточку! — перебил её высокий мужчина в очках, читавший стихи, и обратился через стол к приятелю: — Саша, ты меня прости, но, кажется, именно в тот день у тебя ушла с жерлицы щука? И ты с горя не спал всю ночь.

– Ушла, — досадливо кивнул головой тот и повернулся к Виталию. — Совершенно верно, машина прошла. Старенький «газик». Левый подфарник не горел. А фары разные. И, по-моему, у неё стучит кардан.

– Точно! — радостно воскликнул Виталий. — Все точно! Она!

– С опасной скоростью шла, — добавил мужчина и усмехнулся: — Вот был бы у меня этот свисток…

– А я тоже!.. Я тоже про «газик» слышал! — азартно заявил старший из мальчиков. — Витька из деревни говорил!

Виталий насторожился.

– Какой деревни?

– А мы с папой вчера на попутке в деревню ездили. За молоком.

– Пожарово, — сказал Углов. — Семь километров отсюда.

– И что этот Витька тебе сказал? — снова спросил мальчика Виталий.

Но тот неожиданно смутился и, опустив голову, пробормотал:

– Он не велел говорить…

– Ну, Алик, — обеспокоенно произнёс мужчина в очках. — Ты меня прости, но вопрос важный. Это ведь товарищи из милиции. Мне за тебя стыдно, ты меня прости.

Мальчик поднял пылающее лицо.