— Выбирайся из норы. — Его голос звучал успокаивающе. — Я не сделаю тебе ничего плохого.

Молчание. Водяные всплески. Хлюпанье под ногами, погружавшимися в слякоть. Запах залитого водой подвала, от которого у него защекотало в носу. Справа в аквариумах — равнодушные форели. Слева — бесконечные сводчатые галереи. Касдан сменил тон:

— Выходи, я вооружен.

После короткой паузы послышалось:

— Я здесь…

Касдан включил фонарик и двинулся на голос. Под обшарпанным сводом скорчился человек. Армянин посветил ему в лицо, чтобы подкрепить свою угрозу. Тот забился в нишу. Касдан слышал, как громко стучат его зубы. Скорее от страха, чем от хо-лода. Не торопясь, он рассматривал поверженную добычу с головы до ног, водя лучом фонарика.

Индиец.

Молодой человек с темной кожей и еще более темными волосами.

Правда, глаза у парня были зеленые. Радужки неестественно светлые, словно он носит контактные линзы. Эта прозрачность странным образом гармонировала с огромным бассейном у них за спиной. Касдан подумал о креольских и голландских полукровках, которые встречаются на Карибских островах.

— Ты кто?

— Не бейте меня…

Касдан схватил парня за руку и вытащил из укрытия. Одним рывком поставил его на ноги. Не больше шестидесяти насквозь промокших килограммов.

— ТЫ КТО?

— Меня звать… — Он закашлялся, затем продолжал: — Меня звать Насерудин Саракрамата. Но все называют меня Насером.

— Ну ты даешь. Ты откуда?

— С острова Маврикий.

От экзотики никуда не денешься. Легавый-армянин допрашивает маврикийца насчет регента-чилийца. Прямо не расследование, a «world kitchen» [2] какая-то.

— Что ты забыл в квартире Гетца?

— Хотел забрать свои вещи.

— Свои вещи?

Мимолетная улыбка возникла на розовых губах индийца. Улыбка, которую Касдану тут же захотелось стереть ударом кулака. Он начинал догадываться, о чем пойдет речь.

— Я друг Вилли. То есть Вильгельма.

Касдан выпустил его.

— Объясни.

Молодой человек неприятно извивался. Приходя в себя, он обретал привычные манеры.

— Его друг… Короче, его бойфренд.

Касдан не выносил гомиков — всех вообще, а пассивных особенно. Он посмотрел на пленника. Тонкая фигура. Хрупкие запястья и пальцы, унизанные кольцами и браслетами. Джинсы с заниженной талией. Все эти детали только подтверждали первое впечатление.

Мысленно армянин перетасовал карты, чтобы начать новую игру. У Вильгельма Гетца была причина держать личную жизнь в тайне. Педик старой закалки. Скрывающий свои сексуальные предпочтения как постыдный секрет.

— Рассказывай.

— Что… что вы хотите знать?

— Все. Для начала.

— Я познакомился с Вилли в префектуре полиции. Мы стояли в очереди за документами. За видом на жительство.

За годы службы в полиции Касдан привык верить таким историям. Чем. она нелепее, тем больше шансов, что человек не врет.

— Мы оба — политические беженцы.

— Ты — беженец?

— После победы Маврикийского социалистического движения и прихода к власти Анируда Джагнота я…

— Твои документы.

Маврикиец ощупал куртку и вытащил бумажник. Касдан выхватил его у него из рук. Фотографии островов, Гетца и смазливых парней. Презервативы. Армянин подавил тошноту. Он боролся с душившими его отвращением и бешенством, готовыми вырваться наружу.

Наконец он нашел вид на жительство и паспорт. Касдан сунул их в карман, а остальное швырнул мальчишке в лицо.

— Конфисковано.

— Но…

— Заткнись. Когда вы познакомились?

— В две тысячи четвертом. Мы посмотрели друг на друга. И… Ну, в общем, мы друг друга поняли.

Он говорил гнусаво, с каким-то тягучим акцентом, полуиндийским, полукреольским.

— Давно в Париже?

— С две тысячи третьего.

— Жил у Гетца?

— Я ночевал у него три раза в неделю. Но мы созванивались каждый день.

— Другие мужчины у тебя есть?

— Нет.

— Лучше не заливай.

Гомик томно изогнулся. Все в нем дышало женственностью. У Касдана сдавали нервы. Настоящая аллергия на голубых.

— Ну да, я встречаюсь и с другими.

— Они тебе платят?

Экзотическая птица промолчала. Касдан посветил ему лампой прямо в лицо. Темная кошачья мордочка с выступающими челюстями. Короткий нос с круглыми маленькими ноздрями, расположенными очень близко к спинке носа, словно дырки от пирсинга. Чувственные губы, более светлые, чем кожа. И светлые глаза, такие заметные на медном лице, под припухлыми, как у боксера, веками. Для любителей этот золотистый паренек — просто лакомый кусочек.

— Ну да, они подкидывают мне деньжат.

— И Гетц тоже?