Он позвонил Эрику Верну, служившему в этом подразделении.

— Я больше ничего не желаю слышать об этой истории.

— Убито несколько человек. Похищены дети. Если ты не хочешь положить этому конец, тебе стоит сменить работу.

— Чего тебе надо?

Волокин объяснил. Все следственные материалы по делу Беллона. Верну ничего об этом не слышал. Тогда он еще здесь не работал, и ему никто не рассказывал об этом расследовании.

— Полагаю, они тебе нужны сегодня.

— Вчера.

— Как тебе их передать?

— По электронке.

— Девяносто пятый год. Протоколы еще не заносились в компьютер.

— Посылаешь факсом основные страницы из дела на свой компьютер, создаешь электронный документ и посылаешь его мне, capito? [18]

— Вы напали на след?

— И не забудь отправить фотографию мальчика.

Он отсоединился, чувствуя, как по шее струится пот. Следственная лихорадка шла ему на пользу. Он потел, из носа текло, а голова оставалась ясной. С самого утра он и не вспоминал о дозе. Надо держаться…

Семнадцать часов.

Темнело.

Он вытащил сигарету. Глубоко вдохнул вечерний воздух, насыщенный углекислотой. Закурил, затянулся ароматным «крейвеном». Легкие горели, все тело ломило. Хорошие симптомы. Заслуженное наказание.

От Касдана никаких вестей. Тем лучше. Хотелось еще больше продвинуться. На своей территории и своими методами. Он подумал было связаться с родителями Беллона, но разве можно ворошить такие ужасные воспоминания накануне Рождества? Немыслимо.

Отбросив выкуренную до половины сигарету, он вернулся в свое убежище, чтобы проверить почту. Ему удалось заставить Верну пошевелиться. Мейл уже пришел. Волокин проглядел материалы. Ничего существенного. Дело быстро закрыли. Тошно было смотреть, с каким безразличием полиция отнеслась к тому, как дети буквально растворились в воздухе.

Он раскрыл PDF-файл. Фотография мальчика. Он распечатал ее на принтере интернет-кафе. Забрал распечатку, положил перед собой на клавиатуру компьютера рядом с тремя другими. Еще утром он забрал дело и снимок Николя Жаке.

Николя Жаке.

Пропал в марте 1990-го. Тринадцать лет. Церковь Святого Евстахия, Сен-Жермен-ан-Лэ.

Шарль Беллон.

Пропал в мае 1995-го. Двенадцать лет. Церковь Блаженного Августина, Восьмой округ Парижа.

Танги Визель.

Пропал в октябре 2004-го. Одиннадцать лет. Нотр-Дам-дю-Розер, Париж, Четырнадцатый округ.

Уго Монетье.

Пропал в феврале 2005-го. Двенадцать лет. Церковь Святого Фомы Аквинского, Седьмой округ.

Сколько еще их было? Задержав дыхание, он внимательно вглядывался в каждое лицо. Четверо мальчишек, не похожих друг на друга. Мотив похитителя заключался не в их внешности. Волокин не сомневался, что он скрывался где-то внутри.

В голосах детей.

В тембрах, которыми так или иначе питался Людоед…

Волокину представился живой музыкальный инструмент, орган, где каждая труба — нежное, драгоценное детское горло. Что за произведение он исполняет? Какой цели служит? Видение обернулось кошмаром. Ему мерещились дети, которых избивают, пытают, чтобы исторгнуть вопли, составляющие регистр зловещего инструмента…

Русский ощутил, как в душе нарастает тревога. При одной мысли о пропавших мальчишках внутри все переворачивалось. Он уже не верил в версию о педофилии. Ни о сексуальном извращении, связанном с детскими голосами. Нет. Тут другое. Это чье-то произведение. Эксперимент. План, для которого необходимы невинные голоса. И боль. Море боли…

В мозгу вихрем проносились мысли. С самого начала он склонялся к гипотезе о детской мести. Мальчишки, объединившиеся, чтобы уничтожить «загонщиков» — тех, кто когда-то причинил зло их собратьям.

А что если все наоборот?

Вдруг на самом деле эти дети — из войска Людоеда?

Кое-что говорит в пользу этой теории. Обувь. Костюмы детей. Использование дерева ситтим. Все это наводило на мысль о секте, обращенной в прошлое. Не говоря о том, как совершались убийства, об увечьях, в которых было что-то извращенно-мистическое. Секта Людоеда? Значит, существует «хозяин», который посылает детей, чтобы уничтожить его собственных часовых. Но зачем?

Половина шестого. От Касдана по-прежнему никаких вестей. Волокин приступил ко второму своему «официальному» заданию. К поиску бывших соратников Гетца. Приспешников хунты, эмигрировавших во Францию в конце восьмидесятых.

Он набрал номер Веласко: тот как раз собирался звонить Касдану. Он перерыл архивы и нашел три фамилии. Рейнальдо Гуттьерес. Томас Ван Эк. Альфонсо Ариас. Всех троих считали палачами режима. Как и Гетц, они нашли убежище во Франции. И тогдашнее правительство согласилось их принять.

Новый звонок. Зная фамилии и гражданство выходцев из Чили, их легко отыскать в архивах миграционной службы. Одна беда: сейчас воскресенье, канун Рождества. Волокин связался с приятельницами, посменно дежурившими в Генеральном штабе, и самым сладким голосом попросил их о помощи. Девушки принялись за поиски. Все четыре чилийца, в том числе Гетц, прибыли в Париж одним рейсом, «Эр Франс»-452, 3 марта 1987 года.