Солнечные лучи совершенно равнодушны к тому, что делается за решетками.

Я больше не вынесу, мается Михал. Он чувствует, как сердце бьется где-то почти в горле. И невыносимо болит желудок. Сидеть в кружок вместе с остальными и делать вид, будто ничего не произошло. Кто же такое выдержит?

— Рихард, может быть, здесь, в более тесном кругу, вам захочется объяснить этот ночной инцидент? — Монотонный голос молодого врача. — Что вы скажете?

— Я и сам не знаю, как все получилось. Я не имею к этому никакого отношения.

— Не пора ли наконец давать отчет своим словам? Вы понимаете, что значит вот так, самовольно прервать долговременное воздержание? Причем не только у себя, но и у другого пациента… Целых два месяца мы оберегали его мозг от воздействия наркотиков, а теперь одна доза — и все напрасно.

Пустой стул, на котором обычно сидит Мартин, как немой укор.

— По вашей вине у Мартина начались так называемые ломки — мышечные судороги, подавленность, агрессивность. Все, чего мы добились за время его лечения, пошло насмарку. Физическая зависимость, от которой он ценой страданий, не вам мне об этом рассказывать, вы сами через это прошли, избавился в тюрьме, снова восстановилась. Целый день, а может, и всю ночь возле него дежурит санитар. Чтобы предотвратить попытку самоубийства. А первая попытка уже была, вы знаете об этом? Понимаете теперь, что натворили? А что думают остальные?

Снова тишина. Михалу уже заранее нехорошо.

— Я… Мне хочется сказать… — начинает Вацлав, — что я и вправду ничего не знал. — Он испуганно моргает.

Господи, да ему же страшно от мысли, в какую компанию он попал, осеняет Михала. Даже токсикоманам уже страшно. А мне нет?

— Я верю, — улыбается врач. — Когда вы пройдете курс лечения здесь и вам станет лучше, видимо, есть смысл выписать вас из больницы и отправить на добровольное лечение к Аполлинару. Неразумно заставлять вас лечиться у нас.

Как тактично он избежал слов «с этими людьми», мысленно ухмыляется Михал.

Врач снова оборачивается к Рихарду:

— Вы понимаете, что ваш перевод в отделение для буйных — самая справедливая из доступных нам мер?

Рихард пожимает плечами.

— Я все же попрошу вас высказаться…

И вдруг Рихард взрывается:

— Меня вам все равно не отучить! Хочу колоться и буду! Что вы можете мне предложить вместо улёта? Лучше несколько лет потрясающей жизни в полной эйфории, а потом смерть, чем нудная серая тягомотина!

А ведь ему сейчас до фонаря, выпустят отсюда — не выпустят, осенило Михала. Или, похоже, он про это пока не думает. Остатки вчерашнего кайфа? Или успел снова вмазаться перед зарядкой? Нет, тогда было бы видно по глазам. А может, и правда решил на все наплевать. Терять нечего. Приехал.

— Мы ничего не можем вам предложить! Только помощь. Вы сами должны были о себе позаботиться. Но на это у вас, вероятно, нет сил.

А у кого из нас остались хоть какие-нибудь силы, раздумывает Михал. У меня? Вчера ведь я отказался от дозы? Сдрейфил, и только. А когда буду знать, что за спиной не маячит парочка докторов?

— Нет у меня сил! Ну нет, и все! Не могу я больше! — снова взрывается Рихард.

— Не устраивайте спектаклей. — Врач вдруг тоже повысил голос. — Конечно, вам все это ужасно льстит, еще бы — выбился в специалисты. Так здорово во всем разбирается. И за это вас ценит общество токсикоманов. Вы самовыражаетесь таким образом. А остальные глазеют, раскрыв рты. Ведь вы пророк чего-то нового. Правда, поразительное ощущение? Вы от одного этого ловите кайф. Самоутверждаетесь. Привлекаете к себе внимание. А не будь наркотиков — вы ноль без палочки. Никто бы на вас и внимания не обратил. Вот почему вы и тут выступаете. У вас огромная тяга к признанию и высокой оценке. И вы их получаете. У наркоманов. Поэтому и рисуетесь. Вас прямо хлебом не корми, дай только продемонстрировать, какой вы наркоман. Разыгрываете перед своими наивными поклонниками роль ученого, который экспериментирует с психоактивными веществами — проторяет для человечества пути в новое, лучшее будущее. А на практике превращаете доверчивых людей в подопытных кроликов. Пробуете на них свои препараты, прежде чем рискнуть самому. Вы трус и психопат, ясно? Психопат, который приносит несчастье людям. Думаете, мы ничего не знаем? И вы с невинным видом можете смотреть нам в глаза? Во время обыска мы нашли у Ондржея шпаргалки, как готовить ваши комбинации. Химические формулы и способ изготовления. Все это написано вашей рукой. Изолятор — единственное, что вы заслуживаете, понятно?

Правая рука тяжелая… левая рука тяжелая… обе руки тяжелые…

Покончить со всем, пока не поздно. Я ведь не хочу финишировать как полный торчок без всяких тормозов. Один раз я уже почти финишировал. Не хочу больше.

Правая нога тяжелая… левая нога тяжелая, обе ноги тяжелые…

Надо собрать по крупицам оставшуюся волю. Сосредоточиться.

Все тело тяжелое…

Всю силу, которая еще есть… Найти цель в жизни. Жить ради Евы и чего-то еще. Но чего? Проклятье, ради чего?

По правой руке растекается приятное тепло. Правая рука приятно теплая… По левой руке растекается приятное тепло…

Рихард сбежал! Сумел выломать решетку на первом этаже. Похоже, ее подпилили. Исчез до того, как за ним пришли из буйного. Новость лавиной несется по больнице.

Вырваться отсюда. Мечта каждого.

Но я не хочу так. Выдержать еще сто, сто пятьдесят таких зарядок. Сколько их уже было? В тюрьмах, у Аполлинара, в армии, в лагерях. Миллион. Что по сравнению с ними еще одна сотня. Зараза, я должен выдюжить! Доказать. Собрать волю. Собраться. Сами врачи досрочно завершат лечение и предложат суду освободить меня. Снова встретиться с Евой. Начать все сначала. Но уже без кайфа!