Скафандры получили серьезные повреждения. Тина с трудом шевелила левой ногой — полетели усилители мышечных движений. У Шона та же ситуация сложилась с правой рукой. Помимо того, панцири были буквально усеяны вмятинами, а в некоторых местах и пробоинами; самым неприятным повреждением являлось полное отключение видеоиндикации в шлеме разведчицы. Теперь поиски Кейси могли затянуться…

— Шон, если такое нападение повторится, мы проиграем.

— Если ты хочешь…

— Я не предлагаю возвращаться, — перебила его Тина. — Просто описываю ситуацию; эти демоны стали сильны ещё больше, как мне кажется. Но я хочу знать, Шон, что для тебя представляет Кейси. Если ты просто одурманен…

— Нет. — Теперь полицейский перебил девушку. — Раньше я встречал женщин-сейтов, и могу отличить действие их «чар» от… от других чувств.

— Значит, ты влюбился в неё?

Шон помолчал, затем тихо ответил:

— Не знаю. Я сам не могу разобраться в своих чувствах к Кейси, но оставить её здесь не могу. Ты же пошла спасать свою напарницу.

— Ну… Анжелика для меня не просто напарница, и я уже это говорила. К тому же мы знаем друг друга всю жизнь, а не несколько часов.

Шон поднялся. Механические приводы брони еле слышно зажужжали, на пол упали капли вязкой темной жидкости — должно быть, масла. Полицейский проверил пулемет и заговорил, разделяя предложения длинными паузами:

— Знаете, майор, я никогда не был храбрецом. Не то чтобы я был трусом, но киношным супергероем себя никогда не считал. Может быть, и, скорее всего, при других обстоятельствах я не стал бы рисковать своей жизнью ради почти незнакомого человека…

— И ты ещё носишь форму Полиции! — язвительно-шутливо вставила Тина.

Шон, похоже, не услышал реплики девушки и продолжил:

— …Но произошло что-то из ряда вон выходящее. Непонятно кто разрушил город; мало того, вся планета истреблена! Пусть это и не моя родина, но я привык здесь жить, привык здесь работать; у меня были друзья, у меня были знакомые, у меня, в конце концов, были привычки… Теперь всего этого нет и уже никогда не будет…

Тина встала рядом с Даско.

— Не надо так говорить, как будто помирать собрался. У тебя появятся новые друзья, новая жизнь…

Шон снова не услышал её.

— Кейси — это то, что осталось у меня от прошлой жизни. Пусть я и знаю её всего лишь несколько часов, но за это время она стала мне очень симпатична. И пусть я заживо сгорю в аду, если не найду и не спасу её.

— Браво, Шон! Ты крайне романтическая натура, даже непонятно, как тебя сделали Солдатом. А по поводу храбрости скажу: недооцениваешь ты себя, лейтенант. Побольше бы таких бойцов, которые из чистого благородства рискуют ради незнакомых людей, да к тому же три раза подряд.

Полицейский в недоумении уставился на разведчицу. Тина заметила это, улыбнулась и объяснила:

— Вдвоём вы помогли мне найти майора Макееву — это раз. Теперь ты готов в одиночку рвать зубами врага ради спасения Кейси — это два. Тот бунт на десантном боте, когда ты угрожал оружием старшим офицерам — три. Так что, — пожала плечами Тина, — отваги тебе не занимать.

— В первый раз я пошел сюда только потому, что не хотел оставлять Кейси. Кстати, майор, вы ведь могли запросто меня убить тогда, на боте?

— Ты прав, это было бы для меня проще простого, если смотреть с чисто технической стороны.

— Почему же вы не сделали этого?

— Зачем? Я не убиваю людей просто так. Максимум что я сделала бы, так это вырубила тебя, но никак не стала лишать жизни. Но если ты хочешь знать, почему я решила помочь тебе, так ответ очевиден: потому что ты помог мне.

— Только лишь потому?

Тина вздохнула.

— Понимаешь, мне слишком часто приходится убивать, предавать, подставлять… Специфика службы. Мне приходится делать то, что я не хочу делать, но обязана, потому что это приказ. И у майора Макеевой, и у майора Плотниковой было много ситуаций, когда они могли спасти людей — десятки, сотни — от гибели, но не спасли, потому что таков был приказ… А потом, знаешь ли, это вошло в привычку — инертность к чужим неприятностям. Теперь я хочу помочь тебе, потому что ты помог мне, и потому что я так хочу.

Шон молчал, переваривая сказанное разведчицей. Та не стала ждать, пока его мысли сформируются в конечный клубок, и зашагала по проходу, раздавливая тяжелыми ботинками разлагающиеся останки.

— Пошли. Эти сволочи раздолбали мне всю электронику в шлеме, поэтому придётся искать твою подружку вслепую.

— Но…

— Не беспокойся, я помню примерное направление.

Не договорив, полицейский пошел следом, прикрывая спину Плотниковой. Про себя он размышлял о том, какие всё-таки странные создания эти люди. Они могут привыкнуть ко всему: к богатству и нищете, к добру и злу, даже к чудесам, если те случаются слишком часто. Они привыкают и перестают замечать. Привычки людей становятся врожденными рефлексами, а смена образа жизни приводит их в упадок, в замешательство, в растерянность.

Шон всего пару раз оказывался в ситуациях, по-настоящему критических, воспоминания о которых до сих пор заставляют волосы на голове хаотично шевелиться; и то, что происходит последнее время, его смертельно ужасает.

Мартина привыкла к постоянному риску, к адреналину, к выполнению конкретной задачи, и при этом — любой ценой. Она привыкла быть оружием, инструментом, скальпелем хирурга, отсекающим пораженные ткани, не задумываясь над последствиями своих действий.

Агент СОВРа — далеко, думается, не худший, — почему она решила помочь?