Десятки и сотни планет видел Симмонс. И видел, как эти планеты разрушаются. Человеческие миры, планеты сейтов, лиаланцев, уйшарцев, каоли, селесидов, нескольких молодых рас — все они превращались в лучшем случае в разлетающуюся тучу камней.

А потом стали взрываться звезды.

Солнце, Аксинол, Берецер, Калас, Магнум, Риман, Фарид, Тесемма, Регул, Феска, Марципан, Ливра… сотни и сотни светил взрывались перед взором Симмонса гигантскими вспышками с невероятно огромным выбросом энергии. Время настолько ускорило свой бег, что от момента взрыва до полного рассеивания остаточного вещества проходило не более нескольких секунд, как казалось подполковнику. Он даже потерял счет вспышкам, уже более не пытался определить, что за звезда мгновенно превращается в очередную сверхновую…

…Не сразу Симмонс сообразил, что происходит. Он растерянно смотрел на какую-то спиральную галактику, едва-едва вращающуюся вокруг оси. Где-то рядом с ней колыхались две другие галактики — шарообразные. Симмонс попытался оглядеться и увидел, что теперь его окружают уже не звезды, а далекие, неимоверно далекие галактики.

О боже, мысленно ужаснулся подполковник. Я во внегалактическом пространстве! В космосе вдали от родного Млечного Пути! Мысли уже отказались сколь бы то ни было ровно течь, как и положено мыслям. В сознании всё смешалось и превратилось в кашу.

Симмонс уже не удивился, когда самая близкая галактика вдруг стала скручиваться в точку, находящуюся аккурат у неё в центре. Три рукава последовательно втянулись, не оставив ни следа от миллиардов звезд…

— Господи!

Симмонс упал на колени и заплакал. Он не мог больше смотреть на то, как его мир, его Мир, в котором он родился, в котором родились его предки и в котором должны были родиться потомки, превратился в ничто. Планеты, звезды, цивилизации, существа втянулись в одну точку…

— Вы невероятно жестоки! Ты! — Симмонс оторвал руки от лица и взглянул на светящийся силуэт, парящий в нескольких метрах впереди. — Ты — тварь!

— Позволь, но ведь я показал лишь вероятное будущее, понимаешь? Ничего на самом деле не произошло…

— Ну и что?! Думаешь, у меня нервы алмазные — смотреть, как всё вокруг уходит в небытие? Да только больная и злая фантазия может придумать такой фильм! Даже у Дьявола не хватило бы ума.

Подполковник ощутил холодное прикосновение к затылку. Стресс мигом прошел, забрав с собой раздражение и злость на тень. Вновь внутри воцарилось миролюбивое спокойствие.

— Долго человек будет эволюционировать, пока достигнет уровня вселенной, — задумчиво протянул силуэт.

Симмонс постарался отбросить подальше воспоминания о галактическом Апокалипсисе, спросил:

— А что на месте Офелии делала Кейси? Ведь это была она?

— Да, это была она. Тени пришли в ваш мир только затем, чтобы воспользоваться энергией, заключенной в её теле.

— Чего?

Откуда-то из-под ног ударил яркий луч света толщиной в руку. Симмонс невольно отпрянул в сторону, нечаянно задев луч. Оказалось, что он состоит не из света, а из каких-то мельчайших частиц, тут же разлетевшихся в стороны в том месте, где подполковник коснулся луча. При этом его верхняя и нижняя части по прежнему выглядели точно пучок самого обычного света.

— Это статичные фотоны, Рой. Они не могут существовать, но существуют.

Аура, скрывавшая тень, исчезла, и Симмонс увидел самого обычного мужчину, ничем не примечательного, с не запоминающейся внешностью. Мужчина снисходительно улыбался и смотрел печальными глазами куда-то за плечо подполковника.

Обернувшись, Симмонс мгновенно оказался на поверхности какого-то идеально круглого тела темного, почти черного света. Тело было по размеру гораздо меньше планет — всего двадцать-тридцать километров в поперечнике, но при этом чувствовалось, что оно невероятно тяжелое.

— Нейтронная звезда, — взмахнул рукой мужчина. — Таковым может стать любой гигант благодаря собственной силе тяжести. Гравитация у поверхности настолько сильна, что будь эта звезда настоящей, ты б уже давно распался на электроны, протоны и нейтроны и всосался в её кору. Кстати, поверхность нейтронной звезды твердая и выглядит именно так, как ты её видишь. — С этими словами мужчина-тень нагнулся и легко постучал по звезде. Симмонс повторил его движения. Надо же, точно пемза!

Картина неуловимо изменилась. Теперь Симмонс стоял на бескрайней, идеально гладкой и ослепительно белой равнине. Сразу вспомнилась зима на Римане. Вокруг то и дело пролетали небольшие, размером с теннисный мяч шарики. Они летели на высоте примерно полтора метра. Каждую секунду хотя бы один шарик проносился мимо, и отличало его от других лишь направление вектора движения.

— Эта планета удалена от вашей галактики на расстояние тридцати миллионов световых лет, — объяснила тень. — Она огромна, гораздо больше Юпитера и Сатурна вместе взятых и при этом почти не имеет массы. Шары, которые ты видишь — это естественные спутники планеты.

Окружающая действительность вновь сменилась. В этот раз подполковник стоял в окружении высоких остроконечных скал, уткнувшихся обледенелыми верхушками в темно-синее небо. Мимо спокойно, но очень комично прошло странное существо, похожее на пятилапого кентавра с бурой шкурой. Оно деловито зашагало вдоль уступа и даже не почувствовало, как здоровенный округлый камень сорвался со скалы вниз и чуть ли не свистя устремился вниз. Симмонс уже поверил, что камень раздавит существо, но в нескольких метрах над его головой падение резко замедлилось. «Кентавр» поднял взгляд, увидел падающий на него камень и отпрянул в сторону, неловко спотыкаясь о неровности. А камень продолжал падать, но медленно-медленно. И лишь спустя минуту вновь ускорился, с грохотом разбился.