Наконец команда оказалась в громадном зале, если такое слово уместно при описании внутренних помещений корабля. Пол и стены зала были покрыты буграми; некоторые из них светились, другие нечасто пульсировали. Большие пористые шары свисали с высокого потолка на затвердевшей слизи и чуть заметно раскачивались. Под каждым из них располагались бассейны неправильной округлой формы с зеленоватыми кромками. Жидкость, наполнявшая бассейны, слабо мерцала. Зал не имел ни одной прямой линии — как и всё внутри «гриба» — и был в форме приплюснутой полусферы с радиусом основания около полутора сотен метров.

— Ничего себе, — констатировал Шон.

— Будьте внимательны, — оглядывалась Тина. Биодатчики брони регистрировали присутствие органических существ поблизости. — Здесь кто-то есть.

Кейси последних слов спутников не слышала: её сознание полностью поглотили голоса, орущие вокруг. Гвалт голосов был не бессмысленным — патрульная это понимала. Похоже, кто-то пытался сказать ей нечто важное, но что именно, разобрать было невозможно. Чисто рефлексивно Кейси двинулась вослед людям, когда те направились вглубь сумрачного зала.

Подойдя к ближайшему бассейну, Тина охнула. Вставший рядом Шон последовал её примеру, после чего они оба уставились друг на друга в непрозрачные стекла бронешлемов.

— Матерь Божья, что здесь происходит? — медленно проговорил Даско, снова переведший взгляд на бассейн.

В абсолютно неподвижной зеленоватой жидкости, наполнявшей неглубокую полость, лежал человек. На нём полностью отсутствовала одежда, на теле не было ни единого волоска, а глаза с лысыми веками, лишенными ресниц, широко смотрели в никуда. Сказать, живым он был, или нет, являлось невозможным, но, скорее всего, он был мёртв, попросту захлебнувшись.

— Надо осмотреть все бассейны, — скомандовала Тина. — Кейси, оставайся здесь. Шон — со мной.

— Мы что, не будем его доставать? — спросил Даско, имея ввиду лежавшего в жидкости человека.

— Ты думаешь, он жив? — Вопросом на вопрос ответила Плотникова, затем развернулась и пошла к следующей полости. Шон немного помедлил и последовал за ней.

Здесь было много людей: мужчин и женщин, старых и совсем молодых. Большинство из них, как и первый, были абсолютно лысы, но на некоторых ещё сохранились волосы. Гладкие тела с бледной, почти белой кожей недвижно покоились в неизвестной жидкости, полностью скрытые под нею. Кто их сюда поместил и зачем они здесь находились, оставалось только гадать.

Тина больше не останавливалась у бассейнов — лишь бросала взгляд и шла дальше. Шон в это время проверял другие, не веря в реальность происходящего. Два раза он останавливался и разглядывал покоящихся в зеленых ваннах людей: первый раз, широко раскинув руки и ноги и смотря в потолок, лежала совсем юная девчушка — лет девяти-десяти; во второй раз Даско чуть было не закричал, когда в очередном бассейне увидел Хаккама Веласкеса, Собаку Баскервиллей, начальника Управления Полиции. Вместо крика в горле встал холодный и липкий комок.

Полицейский даже забыл, с какой целью заглядывает в нишу за нишей, зачем всматривается в лица людей, когда-то бывших живыми. А ведь у каждого из них существовала своя жизнь, своя судьба, свой характер, свои интересы и стремления, свои тайны. Каждый кого-то любил, кого-то ненавидел, о ком-то думал хорошо, о ком-то — плохо; каждый мог смеяться и плакать, петь песни и вспоминать прожитые годы, гулять по городу и покупать дешевые гамбургеры в кафетерии супермаркета. Веласкес, к примеру, мог беспрестанно орать. Эти люди могли всё, пока были живыми. Теперь же им ничего не нужно; теперь они ничего не могут.

Из задумчивости Шон вышел, когда вдруг заметил в следующем бассейне длинноволосую блондинку, по описанию подходящую под напарницу Плотниковой. Её голубые глаза были безжизненно распахнуты.

— Майор! — сказал он медленно, — Я, кажется, нашёл…

В три прыжка Тина оказалась рядом с полицейским. Быстро опустившись на колени, она погрузила руки в зеленоватое желе (на поверку это оказалось именно тягучее желе, а не жидкость) и обхватила тело напарницы. Небольшое усилие — и Лика была уже на руках стоявшей девушки; с её кожи свисали и падали на пол с противным хлюпающим звуком ошметки наполнявшей бассейн массы.

— Теперь живо отсюда! — скомандовала Плотникова.

Вдвоём они быстро пошли к выходу из кошмарного «зала».

— Кей, уходим! — обратился полицейский к напарнице-сейту.

Пройдя шагов двести по извилистому светящемуся коридору, Шон обнаружил движение: кто-то преследовал людей. На секунду раньше преследование заметила Тина. Не сбавляя шага и продолжая нести подругу на руках, она проговорила в микрофон шлема:

— Даско, контролируй тыл. Кейси, ты прикрывай его. Проход узкий, работать можно только по двое.