Раньше они обе обожали китайские блюда. И Пип загорелась этой идеей. Видимо, Мэтт решил, что им сейчас на пользу любая перемена.

– Да, в общем, нет… но все равно очень мило с его стороны подумать об этом. – Пип особенно пришлась по вкусу идея включить музыку. «А почему бы и нет? – пришло Офелии в голову. – Вдруг это и в самом деле поможет?» – А ты хочешь? Тогда давай, – оживилась она, даже не вспомнив, что они решили обойтись без обеда.

– Верно! Почему бы нам не заказать яичный рулет? И еще вонтоны. [3]

– Я бы предпочла дим сум [4] , – задумчиво пробормотала Офелия, пытаясь отыскать телефон китайского ресторанчика, где они раньше частенько заказывали еду. Наконец ей удалось его найти.

– И еще я хочу жареный рис с креветками, – поспешно добавила Пип, когда мать делала заказ.

Через полчаса в дверь позвонили, и Офелия забрала у рассыльного пакеты. Они сидели на кухне и с аппетитом поглощали еду. Пип удалось отыскать какой-то музыкальный диск, и теперь стены дома сотрясались от грохота, поскольку она, естественно, в точности выполнила совет Мэтта и врубила музыку на полную мощность. У них едва не лопались барабанные перепонки, однако обе вынуждены были признать, что на душе у них полегчало.

– Знаешь, идея, конечно, дурацкая, – блаженно улыбнулась Офелия, – и все-таки как здорово, что он это предложил, верно?

Надо сказать, идея Мэтта сработала лучше, чем она надеялась. Было просто непостижимо, что пара пакетиков из китайского ресторанчика и обычная музыка смогли сотворить чудо. Но как бы то ни было, черная тоска, охватившая их, мало-помалу развеялась. Странно, но, похоже, Мэтт умудрился поддержать и утешить их даже на расстоянии.

– Можно, я сегодня буду спать с тобой? – поколебавшись, робко спросила Пип, когда, помыв посуду и прибравшись на кухне, они поднялись наверх. Все, что нужно для завтрака, было куплено – об этом позаботилась Элис, их приходящая прислуга. А остальное Офелия собиралась купить днем.

Просьба Пип застала ее врасплох. За весь прошлый год она ни разу не заикнулась о том, чтобы спать вместе с матерью. Видно, не решалась. А Офелия, погрузившись в собственное горе, ничего не замечала.

– Конечно. Ты действительно хочешь? – Собственно говоря, идея принадлежала Мэтту, но Пип решила, что она на редкость удачная.

– Очень!

Они приняли душ каждая в собственной ванной, после чего Пип уже в пижаме явилась в материнскую спальню. Все сильно смахивало на «ночной девичник», и Пип, забравшись к матери в постель, невольно хихикнула. Благотворное влияние Мэтта продолжало сказываться и теперь. Свернувшись клубочком, Пип прижалась к Офелии и мгновенно уснула. А та, с нежностью обнимая дочь, гадала и никак не могла понять, почему она не подумала об этом раньше? Почему она раньше никогда не брала к себе Пип? Пусть не каждую ночь, но хотя бы иногда? А через минуту она тоже провалилась в сон.

Обе проснулись только от пронзительного звона будильника. Сначала они никак не могли понять, где они и почему спят в одной постели, и только растерянно хлопали глазами, не узнавая собственный дом. Но расстраиваться времени уже не оставалось. Пип помчалась чистить зубы, а Офелия спустилась вниз приготовить завтрак. В холодильнике еще стояли пакетики с остатками их вчерашнего пиршества. Улыбнувшись, Офелия вытащила рисовое пирожное «на счастье» и с удовольствием раскусила его.

«Весь этот год вам будут сопутствовать удача и счастье», – прочитала она на записке, которая была внутри. И улыбнулась про себя.

– Что ж, спасибо. Мне это очень нужно.

Потом насыпала для Пип хлопья, залила их молоком, сунула ломтик хлеба в тостер и налила в стаканы апельсиновый сок.

Пять минут спустя Пип сбежала вниз, уже одетая в школьную форму, а Офелия вышла забрать газеты из почтового ящика. За все лето она, кажется, так и не прочитала ни одной и только сейчас поняла, как ей их не хватало. Правда, в газетах не было ничего интересного, но она все равно проглядела их и помчалась одеваться, чтобы отвезти Пип в школу. Утро выдалось немного суматошным, но Офелия даже была довольна – по крайней мере для того, чтобы думать, времени просто не оставалось.

Через двадцать минут они уже сидели в машине. По дороге сияющая Пип то и дело высовывалась в окно. Потом с улыбкой повернулась к матери.

– Знаешь, а то, что вчера предложил Мэтт, похоже, сработало! Мне понравилось спать вместе с тобой!

– И мне тоже, – призналась Офелия. Даже больше, чем она ожидала. Страшно подумать, как бы она лежала без сна в своей постели, чувствуя себя безмерно одинокой, и оплакивала погибшего мужа.

– А ты меня еще возьмешь как-нибудь к себе? – с надеждой в голосе спросила Пип.

– С удовольствием, – улыбнулась Офелия. Они уже подъехали к школе.

– Обязательно позвоню и скажу ему спасибо, – просияла Пип.

Притормозив, Офелия поспешно поцеловала дочь, пожелав ей удачи, и Пип выпорхнула из машины – навстречу друзьям и новому дню. Офелия все еще улыбалась про себя, пока ехала обратно – в свой слишком большой теперь дом на Клэй-стрит. Она вспоминала, как радовалась, когда они только переехали туда, а теперь он нагонял на нее грусть. Однако ей пришлось признать, что прошлый вечер оказался совсем не таким беспросветно-унылым, как она боялась. Это было целиком и полностью заслугой Мэтта, и сердце Офелии переполнила благодарность к нему.