Шрифт:
– Бей! – распорядился старик.
Против воли я повиновался. После первого же удара кровь брызнула фонтаном. Факелы в углах ярко вспыхнули. Со всех сторон послышались дьявольский хохот и восторженные завывания. Старик припал губами к ране и жадно сосал кровь, чмокая от удовольствия.
– Молодец, – сказал он, насытившись. – Послушный мальчик! А теперь проваливай!
Непостижимым образом я очутился в саду и еле-еле добрел до дома. Утром обнаружили исчезновение Лены. Вещи на месте. Дверь в подвал по-прежнему крепко заперта. Мама родная! Я схожу с ума!
1.07.1991 г.
Сегодня ночью узнал потрясающую вещь! Катю и Лену убил я, но это меня не смущает. Оказывается, все мои товарищи – убийцы, которые заранее сговорились меня погубить и специально заманили сюда. Так сказал старик в черном. Ключ от подвала лежит в моем кармане, он и раньше там был, с самого начала, просто до поры до времени я об этом не помнил. Но теперь, познав свет истины (далее несколько строк неразборчиво. – Автор.) ...старик – дед Авилова. Своего внука он ненавидит, называет недоноском и позором семьи. Он сказал мне (полстраницы неразборчиво. – Автор.) ... в два часа пополуночи я взял кинжал и вышел из комнаты. Злодеи крепко спали...
Не знаю, какое сегодня число, но это неважно. Гады мертвы! В живых осталась одна Алиса. Стерва заперлась у себя в комнате и непрерывно визжит. Сейчас вместе с черным стариком пойдем по ее душу! Он хочет привлечь Алису на нашу сторону. Говорит, будто в ней есть необходимые задатки. Посмотрим!
Боже, что я натворил! Меня заморочила нечистая сила и довела до временного умопомешательства, во время которого я убил шестерых ни в чем не повинных людей! Господи, прости! Я не верил в Тебя, смеялся над Церковью и угодил в лапы дьявола! Черный старик ходит за мной по пятам и издевательски хохочет. Бежать! Бежать куда глаза глядят!
Миша закончил чтение. Кузнецов с Бирюковым подавленно молчали. Начал накрапывать мелкий дождь, однако никто этого не заметил.
– Ну, – спустя некоторое время спросил Акимов, – теперь убедились?!
– Надо срочно уезжать отсюда! – глухо ответил Кузнецов.
Леонид Владимирович вскочил, как подброшенный пружиной, и бросился собирать вещи...
– Вот так вляпались! – спустя час потерянно пробормотал Владислав, вытирая тряпкой перемазанные машинным маслом руки.
– Почему?! Почему она испортилась?! – со слезами на глазах причитал Бирюков. – Машине всего полгода!
– Спросите у черного старика, – мрачно пошутил Акимов. Леонид Владимирович громко зарыдал. Дождь усилился, издалека доносились раскаты грома, в потемневшем небе холодным голубоватым пламенем вспыхивали молнии.
– Пошли в дом! – сказал наконец Владислав. – Нечего тут мокнуть. Да заткнись ты! – грубо прикрикнул он на беспрестанно всхлипывающего бизнесмена...
Выпив по сто грамм водки, Кузнецов с Акимовым устроились у ярко пылающего камина. Леонид Владимирович съежился в углу, дрожа как побитая собака. Яростно завывающий ветер бился в оконные стекла.
– Вот он! Вот он! – вдруг завизжал Леонид Владимирович, указывая рукой в сторону двери. – Помогите! Он идет ко мне!
Охранники выхватили оружие, но тут же, чертыхнувшись, спрятали обратно.
– Здесь никого нет, – успокаивающим тоном произнес Акимов.
– Нет! Он был там! Был! – продолжал биться в истерике Бирюков.
– Кто?
– Старик в черном! Он манил меня пальцем и гнусно ухмылялся! А-а-а-а!
Не церемонясь, Владислав закатил ему оглушительную пощечину.
– Закрой пасть, истеричка! – с ненавистью прошипел он. – Без тебя тошно!
– Не психуй! – положил ему руку на плечо Миша. – Будем думать, как быть дальше!
– Что думать-то?! Что?! – взвился Кузнецов. В глазах его мелькали безумные огоньки. – Все подохнем здесь, как те ребята!
– Ты ведешь себя хуже бабы! – процедил Акимов. – Хуже этого! – Он кивнул головой в сторону белого как мел Бирюкова.
– Та-а-ак, – протянул Владислав и без предупреждения ударил товарища кулаком в лицо. Увернувшись, Миша сорвал дистанцию и вогнал локоть в солнечное сплетение Кузнецова. Тот, шатаясь, отступил.
– Слава, опомнись! – воскликнул Акимов, отражая нацеленный в живот удар ноги. – Приди в чувство!
– Да, действительно, – разом остыл Владислав. – Прости, брат! – Он тряхнул головой, словно пробуждаясь от сна. – Сам не пойму, что на меня нашло!
Взгляд его снова сделался осмысленным.
– Проклятое место! – продолжал Кузнецов. – Мы начинаем сходить с ума, как бедняга-студент.
Они снова уселись возле огня. Из камина тянуло живительным теплом. Смолистые дрова весело потрескивали в языках пламени.