Имеются сведения о задуманной, но ненаписанной драме В. Э. Мейерхольда, В. М. Бебутова и С. А. Есенина «Григорий и Димитрий». Она была включена в репертуарный план Театра РСФСР Первого (Москва) в конце 1920 г. В 1936 г. на репетициях «Бориса Годунова» В. Э. Мейерхольд вспоминал, что он сочинил сценарий, который потом предложил Есенину. «Я сказал ему, что дам ему сценарий и чтобы он на основании этого сценария написал драму в стихах». По замыслу Мейерхольда, в пьесе встречались два мальчика — царевич Димитрий и Григорий Отрепьев (Мейерхольд Вс. Статьи, письма, беседы. М., 1968, с. 383, 573 см. также ВТ, 1921, № 78–79, 4 янв., с. 25).

К концу 1925 г. относится замысел поэмы «Пармен Крямин», в которой, по «тогдашним предположениям» Есенина, «должно было быть 500 строк» (Восп., 2, 299). Заглавие, данное по имени единственного вымышленного персонажа из «Пугачева», Есенин хотел изменить.

Тексты, варианты и комментарии к настоящему тому (кроме реального комментария к «Пугачеву» и «Песни о великом походе», выполненного Е. А. Самоделовой) подготовлены Н. И. Шубниковой-Гусевой.

Контрольное чтение чернового автографа «Пугачева» (РГАЛИ) после его реставрации проведено С. И. Субботиным.

Составитель тома выражает большую признательность Н. В. Есениной за предоставленную возможность использовать неопубликованные материалы из собрания сестры поэта — Екатерины Александровны, а также С. П. Есениной и благодарит Н. В. Волкову и Е. Е. Гафнер (РГАЛИ), М. А. Айвазяна, Е. Ю. Литвин и В. Н. Терёхину (ИМЛИ), Н. В. Шахалову и А. А. Ширяеву (ГЛМ), Т. К. Савченко (ИРЯ им. А. С. Пушкина), А. А. Федюхина (НБ ФА), О. В. Мечасову и Н. М. Зайцеву (ГЦТМ), Г. Маквея (Великобритания, Бристольский университет) за оказанную помощь в подготовке тома.

Особая признательность — С. И. Субботину и Н. Г. Юсову (ИМЛИ), прочитавшим том в рукописи и давшим ряд ценных советов.

Пугачев (с. 7). — Есенин. Пугачов, М., 1922 (фактически — дек. 1921); Есенин. Пугачов, Пг., 1922, без посвящения; Есенин Сергей. Пугачов, Берлин, 1922, без посвящения. Отрывки: в кн.: Есенин С. Стихи скандалиста, Берлин, 1923, с. 49–52, ст. 449–523, под заглавием «Уральский каторжник (Отрывок из Пугачова)» ‹монолог Хлопуши из 5-й главы›; сб. «Конский сад», М., 1922, ‹с. 7›, ст. 747–769, под заглавием «Из трагедии „Пугачов“» ‹монолог Бурнова из 7-й главы›.

Печатается и датируется по наб. экз. — вырезка — Пугачов, М., 1922, с исправлением ст. 520 «Уж три ночи, три ночи пробираясь сквозь тьму» вместо «Уж три ночи, три ночи пробиваясь сквозь тьму» по автографу и авторскому исправлению в неполной машинописи; ст. 894 «Бейте! Бейте прям саблей в морду!» по автографу и отд. изданию (Пг., 1922).

В книге С. Есенина «Стихи скандалиста» имеется искажение ст. 484 «Посылаются заматерелые разведчики» вместо «Посылаются замечательные разведчики», которое не вводится в свод вариантов.

Черновой автограф под названием «Поэма о великом походе Емельяна Пугачова» — (РГАЛИ), без посвящения, с датой «1921. Ст. стиль — февраль — август. Новый — март — август». Первоначальное заглавие «Пугачов» густо зачеркнуто и ранее не прочитывалось.

Это самый большой известный нам черновик Есенина, в котором зафиксированы разные стадии творческой работы поэта. Рукопись с вариантами по объему в четыре раза превышает окончательный текст. Отдельные строки имеют около тридцати вариантов; в процессе работы автор нередко возвращался к одному из первых. Имеются отрывки, не вошедшие в окончательный текст, а также авторские ремарки, от которых Есенин впоследствии отказался (кроме двух — в конце второй и середине восьмой главы).

В начале автор строил произведение как драматическую пьесу. Доказательством этого является, например, заключительная ремарка второй главы «Занавес», а также — обозначение второй и третьей глав: «Действие второе». На следующем этапе работы Есенин обозначил восемь частей драматической поэмы цифрами. Затем две из восьми получили название: четвертая — «Происшествие на Таловом умёте» — и шестая — «В стане Зарубина» (как в основном тексте). Остальные в черновике заглавия не имели.

Позже сам поэт называл восемь частей «Пугачева» главами — см. дарственную надпись на книге «Пугачов» (М., Имажинисты, 1922) для Г. А. Бениславской: «Милой Гале, виновнице некоторых глав. С. Есенин. 1922, январь» (находилась в архиве подруги Бениславской, А. Г. Назаровой (см. РЛ, 1970, № 3, с. 162), в настоящее время, по словам ее дочери, Г. С. Назаровой, местонахождение не известно.

Первоначально каждая глава имела самостоятельную пагинацию. А. Б. Мариенгоф вспоминал, что первую главу Есенин написал до поездки в Среднюю Азию (Мой век, мои друзья и подруги, с. 375). Время написания седьмой, предпоследней главы С. А. Толстая-Есенина устанавливала по одному из рисунков, сделанных Есениным на полях рукописи против монолога Бурнова — колосья с изогнутыми головами лебедей, который считала иллюстрацией к стихотворению «Песнь о хлебе» (об этом и четырех др. рисунках и подписях к ним на полях черновика 7-й главы «Пугачева» см. раздел «Варианты» в наст. т.). В комментарии к этому стихотворению С. А. Толстая-Есенина писала: «Стихотворение было написано одновременно с работой над „Пугачевым“ во время поездки Есенина в Среднюю Азию в 1921 году. На полях черновой рукописи „Пугачева“ Есенин набросал рисунок: несколько растущих стеблей ржи с верхушками, выгнутыми от тяжести колоса, но вместо колосьев нарисованы головки лебедей. Под рисунком подпись рукой поэта: „колосья“. Есенин рисовал очень редко. Это один из немногих сохранившихся рисунков» (Комментарий). Однако «Песнь о хлебе» написана до того, как Есенин начал работу над «Пугачевым» (см. т. 1, с. 566 наст. изд.).