Отчеты об этом вечере, опубликованные во многих газетах русского зарубежья, позволяют предположить, что автором «сценария» и главным режиссером своеобразного театрализованного представления, на котором были «обыграны» идеи поэмы «Страна Негодяев», стал Есенин. Корреспондент Нак., например, писал: «Граф Толстой ‹…› остановил свое внимание на судьбах русских писателей, прокаленных в огне революции, на этих «отъявленных негодяях», отмеченных, к стыду своему, дарованием, которого „не заплюешь, как не заплюешь солнца“. ‹…›

Читались прекрасные вдохновенные стихи, которым только мелкий тупица не простит их бестрепетной смелости. И говорились прекрасные слова о примирении личности с левиафаном революционного коллектива, о неотразимом стремлении к братскому объятию людей, трагически разъединенных жестокой нелепостью гражданской войны» (Нак., 1922, 4 июня, № 57).

С едкой издевкой, сквозь которую все же «прочитывалась» серьезная нравственная проблематика вечера, описала выступление всех «негодяев», «представителей новой морали, трех отъявленных каторжников», и особенно Есенина, корреспондент рижской газеты «Сегодня» Татьяна Варшер в публикации под названием «Литературн‹ая› кадриль накануневцев, или в гостях у „голых людей“». Поэт выступал в роли негодяя № 2 и, скорее всего, читал монолог Махно: «Говорил он ‹Есенин› о том, что приехал с пустыми руками, с полным сердцем и не с пустой головой, — и ему осталось лишь одно „озорничать и хулиганить“, — и что он теперь будет воспевать лишь преступников и бандитов. У самого у него лишь одно желание — „стать таким же негодяем“». В отличие от корреспондента Нак., который отметил, что публика «восторженно приветствовала гениального крестьянина в дурно сшитом смокинге и огненного черкеса и едкого кандидата прав», Т. Варшер писала о «скучающей публике» и «усердно аплодирующей руками в белых перчатках» Айседоре Дункан (1922, 10 июня, № 127).

Воспоминания о чтении поэмы в ночь с 27 на 28 января 1923 г. в Нью-Йорке на вечеринке у еврейского поэта Мани-Лейба (М. Л. Брагинского) (речь идет о раннем варианте первой части «Страны Негодяев») оставили четыре мемуариста. Очерки А. Ярмолинского, Р. Б. Гуля и С. К. Маковского в этой части вторичны и написаны со слов очевидцев и по информации из газет того времени (РЗЕ, 1, 198–234, а также РГАЛИ, ф. С. К. Маковского). Наиболее достоверны воспоминания друга Есенина с 1917 г., левого эсера В. М. Левина, которого пригласил на вечеринку сам поэт. «Есенина снова просили что-нибудь прочесть из последнего, еще неизвестного, — писал В. М. Левин. — И он начал трагическую сцену из „Страны негодяев“ ‹речь идет о диалоге Чекистова и Замарашкина, сцена «На карауле»› ‹…› Вряд ли этот диалог был полностью понят всеми или даже меньшинством слушателей» (РЗЕ, 1, 223–224). Чтение поэмы стало причиной инцидента, в результате которого журналисты, присутствовавшие на вечеринке, наградили Есенина ярлыком «антисемита и большевика». Тенденциозно поданная информация была широко представлена на страницах зарубежной печати. По словам В. М. Левина, после этого инцидента Есенину «стало невозможно самое пребывание здесь». Поэт возвратился в Россию, «где хорошо знали его „как веруеши“, все его слабые человеческие места, и на них-то и построили „конец Есенина“» (РЗЕ, 1, 226–227).

Чтение «Страны Негодяев» на вечере в Klindworth — Scharwenka — Saal в Берлине 29 марта 1923 г. было объявлено в Нак. (1923, 25 марта, № 294). Поэт Н. А. Оцуп оставил воспоминания (1927 г.) о своем впечатлении от чтения Есениным «Страны Негодяев» летом 1923 г. в Берлине: «Я попросил прочесть еще что-нибудь. Есенин стал читать бесконечные отрывки из «Страны Негодяев».

Недавно мне случилось проверить мое тогдашнее впечатление: в третьем томе стихов Есенина, выпущенных „Госиздатом“, среди других непомерно больших и по большей части слабых вещей, напечатана и эта. Читая теперь то, что я слышал от автора у Ферстера ‹имеется в виду русский ресторан в Берлине›, я думаю, что не ошибся тогда: стихи вялы, невыразительны, прозаичны и не могут идти в сравнение с лирикой покойного поэта…

Зная самолюбие Есенина, я высказал ему свое мнение в форме достаточно осторожной. Но и это показалось ему оскорбительным. Он вскочил навстречу входившему К‹усикову› и бросил ему:

— Пойдем, нам пора» (РЗЕ, 1, 164).

По приезде в Москву Есенин выступал с чтением «Страны Негодяев» 21 августа 1923 г. на вечере в Политехническом музее (см. объявление в газ. «Известия ВЦИК», М., 1923, 21 авг., № 186). В отчете о вечере С. Борисов писал: «…стихи „Страна негодяев“ относятся еще к старым работам и слабее первых…» (курсив сост. — газ. «Известия ВЦИК», М., 1923, 23 авг., № 188; вырезка — Тетр. ГЛМ).

Д. К. Богомильский вспоминал еще об одном чтении поэмы в начале 1924 г., когда Есенин дорабатывал эту вещь и был занят хлопотами о ее публикации: «Намерение поэта прочитать поэму было встречено с восторгом, и в один из субботних вечеров собрались у меня на квартире слушать поэта Александр Константинович Воронений, Борис Андреевич Пильняк, украинский писатель Калистрат Анищенко, издательские работники Михаил Ильич Кричевский, Сергей Павлович Цитович, Аксельрод, Сахаров, я и моя семья. ‹…›

И теперь, когда пишу эти строки, мне кажется, что вижу поэта за столом, улыбающегося, наклонившего голову к рукописи и читающего…» (Сб. «Воспоминания о Сергее Есенине», М., 1975, с. 337).

«Страна Негодяев» полностью была опубликована после смерти поэта. Тем не менее, благодаря выступлениям Есенина с чтением поэмы, она стала заметным фактом литературной жизни начала 20-х годов, причем не только в России, но и за рубежом. Наиболее ранняя оценка «Страны Негодяев» дана А. Ветлугиным вскоре после приезда Есенина в Берлин в июне 1922 г. в статье «Нежная болезнь». Определив сегодняшний путь Есенина как путь «к Большому Стилю», а нынешний задор как вторичный и плодовитый, носящий в себе «возможности гениальных завоеваний», критик заметил: «И кто знает ‹…›, не победит ли она ‹поэма „Страна Негодяев“› даже „Пугачева“ чудовищной силой эмоции, библейской остротой образа, не родит ли она нового, третьего по счету Сергея Есенина. ‹…›

Но Есенин многое и многое написал после „Пугачева“. Теперь он заканчивает „Страну Негодяев“ — произведение огромное и подлинное. Он уже начинает изживать свою нежную болезнь, он растет вглубь и ввысь. В судорогах, в бореньях, в муках смертных, словно самое Россия». (Нак., 1922, 4 июня, № 57, Лит. прил. № 6; вырезка — Тетр. ГЛМ).

В 1922 г. бельгийский писатель Франц Элленс вместе со своей женой М. М. Милославской подготовил книгу переводов произведений Есенина на французский язык. Книга была издана в Париже в сентябре 1922 г. В предисловии к ней Ф. Элленс писал о «Стране Негодяев» как об известном ему произведении Есенина: «Два его произведения — „Страна негодяев“ и особенно „Исповедь хулигана“ — изображают поэта таким, каким он был, смело и без прикрас» (цит. по публ. Н. Г. Юсова «Одна зарубежная книга Есенина», пер. Е. Н. Чистяковой — см. газ. «Русь святая», Липецк, 1994,14–27 апр., № 13–14, с. 12).