Но в тот же момент улыбка исчезла с его лица. Застыл, держа в руке ксерокопию.

— Что случилось? — спросил он.

Саэгуса поднял голову с приоткрытым от удивления ртом. Потом ткнул в карту.

— Что-то не так?

— Ты не заметил?

— Что?

— Я сам только сейчас обратил внимание.

Поняв по голосу Саэгусы, что дело серьезное, он подошел поближе.

— Это ксерокопия, — сказал тот.

— Ну да.

— Но с чего снята ксерокопия?

— Разумеется, с карты.

— Да, но не непосредственно с карты.

— Что вы хотите сказать?

Саэгуса поднес карту к его глазам.

— Посмотри внимательно. В самом низу карты пропечатались цифры.

Присмотревшись, он действительно их обнаружил. Маленькие цифры, легко теряющиеся в сложном узоре улиц. Всего — пять.

«366—12».

Впритык к правому краю листа. Присмотревшись повнимательней, он обнаружил, что слева внизу слабо пропечатано «АМ9».

— Это факсимиле, — сказал Саэгуса. — Кто-то отксерокопировал карту, посланную по факсу. Вместе с ней прошел номер сообщения, сохранившийся на копии. Ну что, понимаете? Факсимиле!

— Кажется… понимаю.

Саэгуса ткнул пальцем в карту.

— Это номер факса. И очень вероятно, что принадлежит он тем, кто послал карту…

В «Неверленде» регистрировали все поступавшие телефонные звонки. Время звонка, краткая информация о позвонившем: возраст, профессия, если звонящий назывался — имя. Для этого существовал бланк установленного образца. Прочее каждый сотрудник записывал сам, по мере необходимости. Перелистав свои записи с июня по август, Эцуко отобрала все, что относилось к Мисао, и, отксерокопировав, покинула «Неверленд».

В ярких лучах августовского солнца улица казалась вылинявшей, как застиранное белье.

Прежде всего Эцуко позвонила из ближайшего кафе отцу. Как только она объяснила ситуацию, тот сразу сказал:

— Ты одна справишься? Не надо помочь?

Эцуко ожидала такой реакции, но, поблагодарив, ответила, что надеется на свои силы. Если привлечь отца, как быть с Юкари?

— Ты меня выручишь, если присмотришь пока за Юкари. Мы собирались на время моего отпуска куда-нибудь съездить, но теперь ей придется немного потерпеть.

— Все в порядке, со мной она не соскучится.

— Юкари рядом?

— Да, подслушивает наш разговор. Передать ей трубку?

Подошедшая к телефону Юкари была явно обижена.

— Мама, я хочу с тобой!

— Нельзя. Ты ведь умница, побудь дома.

— Ты идешь на опасное дело и поэтому не хочешь меня брать?

— Ничего опасного, успокойся.

— Слушай, мам, сейчас, слушая ваш с дедом разговор, я подумала…

— Что? Не тяни!

— Зря ты отдала дневник матери Мисао.

Эцуко удивилась.

— Так значит ты подслушивала?

— Да. Села на лестнице и навострила уши.

— Глупышка. Мама сердится.

— А я рассержусь, если ты одна пойдешь на опасное дело.

— Не пойду. Обещаю. Если у меня возникнут сложности, обращусь за советом к деду и к тебе. Я всего лишь ищу Мисао. В этом нет ничего ужасного. Поняла?

Юкари что-то промычала в ответ.

— Считай, что я на работе. Вечером заеду к вам. Беспокоиться не о чем.

— Понятно, — отрезала Юкари и вдруг добавила торжественным голосом: — Мама, слушай внимательно…

— Что еще?

— Если понадобится, свистни. Где бы ты ни была, я прилечу к тебе на помощь.

Эцуко, смеясь, повесила трубку. Она была растрогана.

Если понадобится, свистни — это была любимая присказка ее покойного мужа. Наверняка слова из какого-то старого фильма. В редкие, поистине редкие часы досуга он произносил эту фразу перед тем, как, прихватив любимую книгу, удалиться в дальнюю комнату, чтобы никто его не тревожил.

Чтобы сделать следующий звонок, ей пришлось вначале позвонить в справочную службу.

Частная школа, в которой училась Мисао. Женская гимназия, построенная относительно недавно.

«Там жуткая тоска, какая-то полоумная яма!» — так отозвалась о своей школе Мисао. От ее слов, от этой намеренной оговорки, смешавшей «помойную» с «полоумной», веяло чем-то настолько мрачным, что отбивало всякую охоту смеяться.

Ёсио, которому по работе случалось присутствовать при репортажах о похищении детей, говорил, что школа — это самое неприступное место в стране. Эцуко, как мать десятилетней дочери, считала, что чем надежнее защита, тем лучше. Но сейчас другой случай. Хоть бы там оказался кто-нибудь посговорчивей!