– Они настоящие? – насмешливо шепнула она Эммету. Она не могла избавиться от мысли, что эти парни были актерами, нанятыми хозяевами ресторана, чтобы разыграть живую картинку и создать ощущение достоверности.

Через несколько секунд, когда их посадили за стол, расположенный всего в метре от того стола, за которым сидел смуглый мужчина, Эммет наклонился к ней и прошептал:

– Это Чезаре Тальози. Он – глава семьи Боннано. Я встречался с ним по делу о продаже двух магазинов оптовой торговли в Ред-Хук. Тальози и Эд Байт, это тот парень, который продает магазины, выступают как деловые партнеры. Но я думаю, это такое деловое партнерство, в котором Тальози играет первую скрипку, а Эд подыгрывает… я думаю, ты понимаешь, что я имею в виду.

Энни через плечо посмотрена на сидящего сзади человека, жадно поглощающего спагетти.

– Ты хочешь сказать, что все происходит, как в кино? – шепнула она Эммету. – Боже я сейчас умру. – Она замолчала и нахмурилась: – Нет, умирать не будем. А лучше прогоним его к черту.

Эммет мгновение пристально смотрел на нее, затем улыбнулся и покачал головой:

– Конечно, и на другой день твое тело выловят из Ист-Ривер. Ты должна смириться с мыслью, что существует нечто такое с чем ты не можешь справиться.

– Я такого никогда не встречала. – Она подумала о Джо. О, если бы их разделяло обычное препятствие или забор, через который она могла бы перелезть.

– Нет, встречала. – Она замолчала, глядя, как официант налил в бокал немного заказанного Эмом вина. Он сделал глоток и кивнул официанту. Затем Эммет посмотрел на Энни и сказал:

– Это я. Ты не можешь справиться со мной. Непринужденная улыбка исчезла с его лица, и Энни увидела, как много она для него значила. Как могла она не замечать этого раньше? Разве не то же самое она чувствовала по отношению к Джо?

Он посмотрел на нее, его голубые глаза немного затуманились, а светлые ресницы золотились в серебристом свете уличных огней, проникающем сквозь занавески окна.

– Послушай, Эм… Я виновата, по… – Как ей это сказать? Как ей все объяснить? Он ей нравится. Если бы не Джо, она, наверное, полюбила его.

Он накрыл ладонью ее руку и сделал это так решительно, как будто старался заставить ее замолчать.

– Нет, – сказал он, – никаких оправданий. Послушай, я не дурак… и я не сумасшедший, чтобы не понять. – Уголки его рта чуть искривились. – Во всяком случае, пока. Энни Кобб, я скажу тебе об этом только один раз. И если тебе это не интересно, я больше никогда не буду заводить об этом разговор. – Он замолчал и взял свой бокал вина, но не за ножку, а за верхнюю часть, причем так крепко, что Энни вдруг показалось, что из бокала выплеснулось красное, как кровь, вито. – Да, черт возьми, я влюблен в тебя, и я знаю, что ты меня не любишь. Но если ты считаешь, что есть хотя бы один шанс, что когда-нибудь ты сможешь полюбить меня, пусть даже этот шанс очень маленький, используй его. Я не требую обещаний… просто рискни и все. Твои карты против моих.

Энни чувствовала себя неловко, ей хотелось раствориться, исчезнуть. Ей казалось, что все в ресторане, даже главарь мафии, перестали разговаривать и слушают, что она скажет, что ответит.

– Эммет, о чем ты меня просишь? – Энни старалась заставить себя смотреть ему прямо в глаза. – Что именно ты хочешь, чтобы я тебе сказала?

– Скажи, что ты поедешь вместе со мной. И это все. Энни Кобб, я не прошу тебя достать мне луну с неба.

– Только солнце и звезды, – ответила она безразлично и вдруг почувствовала, что слишком устала, чтобы спорить.

Он чуть заметно улыбнулся:

– Да, и не меньше.

Энни пристально смотрела на его сильные руки, на суставы, такие же большие, как сучки в заборных столбах. Она вспомнила веснушки у него на спине животе и…

На нее нахлынули воспоминания. Ночной поезд в Марсель, старомодное купе, Эммет опускает шторы и быстрым движением просовывает руку ей под юбку и стягивает с нее трусики до колен. Затем начинает расстегивать ремень и «молнию» своих брюк, притягивает ее к себе и…

Она вдруг ощутила тепло во всем теле, это ощущение возникло так быстро, что ей показалось, что все ее тело запылало.

– Они увидят нас, – шептала она. – Кто-нибудь увидит нас. Кто-нибудь войдет…

Но они оба уже не могли остановиться.

Она сидела, глядя на него, широко расставив ноги и обвивая ими его мускулистые бедра. Тонкой кожей внутренней части ног она ощущала швы его джинсов, и, уткнувшись во впадину плеча, она чувствовала уверенность и силу его движений, запах его тела, острый животный запах, рождающий воспоминания. Она представила Эммета верхом на коне, его джинсы в пыли, а мокрая от пота рубашка прилипла к телу.

Он уже был внутри нее, но она ничего не испытывала, она слишком боялась, что кто-нибудь войдет, или, может быть, он делал что-то не так. Затем Эммет наклонил ее вниз, и ее спина оказалась на жестком дерматиновом сиденье, колени подняты вверх, она закрыла глаза, и равномерное движение поезда и ритмическое постукивание пряжки ремня о металлический край сиденья загипнотизировали ее. Между ногами она почувствовала теплоту, восхитительную, пульсирующую боль. Затем он губами прижался к ней, его язык ласкал ее и… о… о…