«Нет, есть я не хочу, а вот чего я действительно очень хочу, так это того, чтобы ты сказал мне, что хочешь иметь очаровательный магазинчик, торгующий моим потрясающим шоколадом в каждом из твоих универмагов». Но сказать этого она, конечно, не могла. Она должна была улыбаться и в то же время изо всех сил сопротивляться той силе, которая притягивала, как магнитом, ее палец ко рту.

Она наклонилась вперед и пристально смотрела на него, желая, чтобы он сконцентрировал на ней все свое внимание. Наконец, убедившись, что он уже не смотрит меню, сказала беззаботно:

– Вы очень умный человек, и вы правы, говоря, что со временем все меняется. И сейчас люди хотят иметь все очень высокого качества и готовы платить за это больше. Они покупают «Хэаген-Дау» по пинте и печенье «Дейвид» по доллару за печеньице. – Она сделала медленный глоток, стараясь успокоиться. – В прошлом году общий объем продажи в моем магазине «Момент» составлял три миллиона. В этом году, похоже, он увеличится на сорок процентов.

– Плюс полмиллиона необеспеченных долгов и, возможно, шестьдесят процентов на увеличение заработной платы, как того требует профсоюз, уплата по закладным за новую фабрику и арендные обязательства за новый город призраков в торговом центре Глен Харбор. Но ничего, могло быть и хуже. – И вместо добродушного дядюшки, требующего, чтобы его называли Хай, каким он был всего минуту назад, он превратился в того проницательного Хаймена Фельдера, о котором ходили легенды.

Потрясенная, Энни выпрямилась… она чувствовала себя так, как будто ее оскорбили, как будто он только что засунул ей руку под юбку.

– Как… как вы узнали все это?

– Энни, мы с вами похожи. – Он улыбнулся, и это была улыбка доброго дядюшки, всеми любимого старого дядюшки, который всегда приходил в дом с карманами, полными конфет. – У меня нет возможности терять время зря. Если бы я сначала не сделал домашнее задание, я бы здесь сейчас не сидел.

– Но…

Он вытянул руку, как делает регулировщик, останавливая движение.

– Но вы не поймите меня неправильно. Я не собирался обижать вас. Вы думаете, я создал компанию Фельдера благодаря огромному состоянию? Было время, когда я трижды закладывал свой дом и думал, как бы исхитриться, чтобы заложить его в четвертый раз.

– Мне предлагали продать мое дело, но пока я еще не собираюсь этого делать.

– У Фельдера нет такой мысли. – Он засмеялся и взял плетеную булочку с маком из корзинки, только что поставленной на стол официантом. – У меня больше проблем, чем у целого клуба феминисток. И ваши проблемы мне ни к чему.

– Тогда какого рода соглашение мы могли бы заключить? – Ей казалось, что лед первых минут растаял и она может перейти к делу.

– Послушайте, мы только что познакомились. И должны прощупать почву.

– Я надеюсь, вы понимаете, что я не прошу вас об услуге. Ваша компания сможет хорошо заработать на том, что я предлагаю.

– Вы, возможно, правы, в конечном счёте мы выиграем. Но начнем с того, кто будет вкладывать денежки во все эти клетки, светильники и вольеры для птиц? И я догадываюсь, что это отнюдь не дешево. – Он нагнулся вперед, причем так близко, что она могла видеть волоски у него в носу. – И, наверное, само производство вашего шоколада тоже стоит дорого.

– Согласна, а как насчет золотых украшений? – спросила она. – Вы ведь продаете их, не так ли? Они дорогие, но, наверное, приносят большую прибыль? Дело в том, что они предназначены для одной и той же категории покупателей, для тех, кого больше интересует качество, чем цена, – в пределах разумного, конечно. Шоколад, производимый «Моментом», – это роскошь. У моих покупателей есть ощущение, что они балуют себя… точно так же, как чувствуют себя те, кто покупает шелковое белье или духи «Шанель № 5».

– Мне нравится ваше восхищение. Но кто это говорит? Вы? А я откуда знаю, что это действительно высочайшее качество? – Он пристально и с вызовом посмотрел на нее, и ей было непонятно, то ли он улыбается, то ли хмурится.

Энни и раньше видела этот хитрый взгляд у таксистов, которые везли тебя кружной дорогой. Так он пройдоха! Но возможно ли в его положении не быть пройдохой? И несмотря на его резкую, прямолинейную манеру поведения, он, казалось, совсем не заинтересовался ее предложением. Как могла она убедить его в том, чтобы он разрешил ей открыть магазинчики в его универмагах?

Здесь было почти так же жарко, как в сауне… но Фельдер, казалось, вовсе не чувствовал этого.

Мозг ее судорожно работал. Давай, Энни! Думай! Тебе приходилось бывать в переделках и раньше Вдруг в голову пришла одна мысль. В субботу на следующей неделе должна состояться ярмарка производителей шоколада, проводимая журналом «Гурман» в «Плазе». Шоколад на ярмарку присылали со всего мира, там были такие знаменитые крупные фирмы, как «Годива», «Крон», «Тоблер-Сушар», «Перуджина», и маленькие, но известные фирмы, такие, как «Манон» из Бельгии, «Тейшер» из Швейцарии. Ну и, конечно, фирма «Жирод». Устраивали банкет, танцы, речи, призы. Соревнование с такими магнатами было подобно битве Давида с Голиафом, но для такой сравнительно новой фирмы, как ее, получение приза было бы манной небесной: это означало бы широкомасштабную бесплатную рекламную кампанию, огромный скачок в розничной торговле и множество новых контрактов с гостиницами и кондитерскими.