Надежды на снисхождение не оставалось.

Тягучим голосом главный судья говорил:

– Хью Диспенсер, все добрые люди нашего королевства согласны в том, что ты преступник и вор и заслуживаешь быть повешенным, а также изменник и предатель и заслуживаешь быть четвертованным. Ты был велением короля и по всеобщему согласию удален из страны, но вернулся, не имея на то разрешения, ко двору – и заслуживаешь быть обезглавленным. Ты внес раздор между королем и королевой и между другими людьми в нашей стране – и за это тело твое будет выпотрошено, а внутренности сожжены. Итак, получай то, что ты заслужил, гнусный преступник и злодей!

Хью прослушал приговор с вялым равнодушием: иного он не ожидал. То же сделали они недавно и с его отцом.

Такова была их месть; он знал с той минуты, как его схватили, что с ним поступят именно так, и не иначе.

Все, что ему сейчас оставалось, – молиться, чтобы Бог дал стойкость и силу вынести то, что еще предстоит.

Королева приказала, чтобы приговор привели в исполнение немедленно, без задержек. Пускай скорее умрет – тогда придет удовлетворение и спокойствие к тем, кого он пытался изничтожить или ввергнуть в унижение.

На него напялили длинное черное одеяние, на котором был грубо вышит его собственный герб. А поскольку он правил государством и королем, сказали ему, то на голову следует надеть корону… сплетенную из листьев крапивы. В таком виде его поволокли из замка на улицы города, где уже установили виселицу.

Она была очень высокой – чтобы все люди могли видеть казнь этого человека.

Королева сидела совсем близко от эшафота, по бокам от нее находились Мортимер и епископ Орлтон – им всем хотелось не упустить ни одного движения изуродованного тела, ни одной гримасы страдания на лице приговоренного.

Когда вконец изможденного, еще недавно такого красивого мужчину подтягивали на веревке, Изабелла больше всего боялась, что он испустит дух прежде, чем ему начнут поочередно отрубать конечности и делать все прочее, согласно жестокому приговору.

К ее удовольствию, этого не случилось: она видела, как страдальчески дрогнули губы Хью, когда его вынули из петли, сорвали с него одежду и бросили на скамью для дальнейших истязаний.

Вот он, подумала она с удовлетворением, тот, из-за кого я была так унижена, кого предпочли мне, законной супруге… Кто лишил меня на долгие годы спокойствия, заставил уехать из Англии; кто намеревался окончательно отобрать у меня мои законные права. Вот он, распростертый передо мной, ничтожный, почти уничтоженный… Понесший то, что заслужил…

Однако полного удовлетворения местью не наступило. Ей хотелось, чтобы всем было видно и слышно, как он мучается, как страдает. Но он молчал. Лишь один раз до ее ушей донесся легкий стон – однако все равно это не были громкие мольбы о помощи, о прощении.

Изабелла нашла руку Мортимера, сжала ее. Он ответил на пожатие. И оба подумала об одном: хорошо бы прямо сейчас очутиться в доме, на постели… Но приходилось ждать…

Да, такого конца для Диспенсеров они страстно желали, об этом мечтали многие месяцы и годы…

Теперь оставался король.

Эдуард почти оцепенел от горя. Почему, о почему жизнь так жестока к нему? За что? Сначала отняла Гавестона, теперь – Хью. Отчего любовь, его искренняя, подлинная любовь приносит одни несчастья?

А что будет с ним самим дальше? Ему не хотелось об этом думать.

Его отвезли в замок Кенилворт. Кузен Генри Ланкастер посетил его и сказал, что рад приветствовать короля в качестве своего гостя.

Генри смотрел на него с нескрываемым участием. Странно, но казалось, что тот вполне понимает и разделяет чувства короля.

– Не бойтесь, милорд, – сказал он, – я не причиню вам никакого вреда.

Не удивительно ли слышать подобные слова от своего подданного? Эдуарду полагалось бы испытывать гнев, страх, удивление, но ничего этого не было. Только одна мысль: Хью мертв. Они его убили… Больше никогда я не увижу его… Нигде и никогда…

Он лежал на роскошной постели в комнате, специально приготовленной для него. Знал, что возле дверей стоит стража. Значит, он пленник. Он, король, – пленник! И чей? Собственной жены! Не забавно ли?.. Нет, чудовищно!

«О, Изабелла, Изабелла, – думал он. – Никогда я не понимал тебя достаточно хорошо. Все эти долгие годы ты была такой мягкой, такой податливой. Ты родила мне детей. Ты терпеливо ожидала, когда я сочту возможным обратить на тебя внимание, разделить с тобой ложе… Красавец и умница Гавестон так и не разгадал твоих подлинных мыслей. Мой дорогой Хью обнаружил их слишком поздно. И я долго не хотел ему верить… Теперь у тебя любовник – Мортимер, мой заклятый враг… О Изабелла, Изабелла…»

Она оказалась точь-в-точь такой, как ее отец, Филипп Красивый, кто был безжалостен, неумолим, мстителен, кого все вокруг боялись, пока он не очутился на смертном ложе, куда привело его раньше времени проклятие тамплиеров и где он был беспомощен, жалок и несчастен. Его наследники тоже получили свое – расплачивались за грехи отца.