— Больше пятидесяти женщин! — воскликнула Бобби. — Кто же они такие, черт подери? И что вообще произошло?

— Именно это я и хочу узнать, — ответила Джоанна. — И почему Кит Сандерсен ничего не сказала мне об этом. Завтра же поговорю с ней.

Они доехали до Истбридж-роуд и встали в очередь на девятичасовой сеанс английского фильма для взрослых. Пары, стоявшие впереди, сгрудившись в небольшие группки из четырех-шести человек, оживленно переговаривались и смеялись, махали руками знакомым, вновь подходившим и становившимся в конец очереди. Среди тех, кто стоял, не было ни одного знакомого лица, и только Бобби узнала одну пожилую пару, с которой виделась время от времени в Историческом обществе, да семнадцатилетнего сына Мардж Мак-Кормик с подружкой; они, стараясь сойти за восемнадцатилетних, стояли взявшись за руки и придав своим лицам выражение величайшей серьезности.

Фильм, по их общему мнению, оказался «чертовски хорошим», и после него они отправились к Бобби и Дэйву. В их доме царил невообразимый хаос: мальчишек еще не уложили, а колли, словно безумная, шныряла у всех под ногами. Когда Бобби с Дэйвом выпроводили няню, уложили детей и утихомирили собаку, все расположились в гостиной, которая выглядела так, будто по ней только что пронесся торнадо, и сели пить кофе с сырным пирогом.

— Вот видите, я-то знала, что вовсе не была такой уж единственной и неотразимой, — сказала Джоанна, глядя на карандашный портрет Бобби, нарисованный Айком Мацардом и вставленный в угол рамы от картины, стоящей на полочке над камином.

— Любая девушка — это девушка Айка Мацарда, вы согласны? — ответила Бобби, заталкивая листок глубже в щель между багетом и стеклом и еще больше сминая бумагу. — Господи, да если бы я выглядела хоть наполовину такой, какой изображена здесь.

— Ты по-своему прекрасна, — произнес Дэйв, стоявший позади женщин.

— Ну разве он не душка? — обратилась Бобби к Джоанне, затем обернулась, поцеловала Дэйва в щеку и спросила: — Ты все еще считаешь своим долгом вставать первым по воскресеньям, чтобы подать жене завтрак в постель?

— Джоанна Эберхарт, — произнесла Кит Сандерсен с приветливой улыбкой. — Как поживаете? Может, зайдете в дом?

— Да, с удовольствием, — ответила Джоанна, — если у вас найдется для меня пять минут.

— О чем речь, конечно, входите, — радушно ответила Кит. Она была очень симпатичной женщиной, брюнеткой с ямочками на щеках, и выглядела совсем ненамного старше, чем на той неприкрашенной фотографии в «Кроникл». «Ей, должно быть, не больше тридцати трех», — подумала Джоанна, входя в прихожую. Виниловое цвета слоновой кости покрытие пола смотрелось так, как будто его только что натерли лучшей мастикой, придающей блеск и обеспечивающей долговечность. По звукам телевизора, доносившимся из гостиной, можно было предположить, что там смотрели игру в бейсбол.

— Херб дома, и у него Гари Клейбрук, — сказала Кит, закрывая входную дверь. — Вы не хотите поздороваться с ними?

Джоанна подошла к сводчатому входу и заглянула в гостиную. Херб и Гари сидели на диване, уставившись в экран цветного телевизора, стоявшего у противоположной стены. Гари жевал, держа в руке половину сандвича. Две банки пива и тарелка с сандвичами стояли на низеньком столике, придвинутом к дивану. Стены комнаты были задрапированы в бежевых, серых и голубых тонах: безупречный колониальный стиль.

Джоанна дождалась момента, когда отступающий игрок поймал мяч, и сказала:

— Привет!

Херб и Гари обернулись, их лица озарились улыбками.

— Привет, Джоанна, — произнесли они почти одновременно, а Гари добавил:

— Как поживаете?

— Уолтер с вами? — спросил Херб.

— Все в порядке. Я без Уолтера. Одна, — ответила Джоанна. — Заехала пообщаться с Кит. Ну как игра?

Херб уже отвернулся от нее и снова уставился в экран, а Гари ответил:

— Отличная!

Кит стояла рядом с ней, улыбающаяся и благоухающая любимыми духами матери Уолтера — по крайней мере, Джоанне именно так показалось.

— Давайте пойдем на кухню, — предложила она.

— Приятного просмотра, — пожелала Джоанна Хербу и Гари.

Гари, впившийся зубами в сандвич, глянул на нее через очки, слегка улыбнувшись, а Херб, посмотрев на нее, ответил:

— Спасибо, игра отличная.

Она пошла вслед за Кит, ступая по блестящему виниловому покрытию пола, как по льду.

— Как насчет чашечки кофе? — спросила Кит.

— Нет, благодарю вас.

Они вошли в кухню, наполненную стойким запахом кофе. Здесь был, конечно же, образцовый порядок — если не считать открытого сушильного агрегата с бельем и бельевой корзины, стоящей на полке, закрепленной над агрегатом. Крутился загруженный барабан стиральной машины. Защитное покрытие пола казалось еще более прочным и блестящим.

— Кофе уже закипает, — сказала Кит, — так что мы можем налить по чашечке без проблем.