– Обязательно попробует, – хищно усмехнулся капитан. – Они ж, блин, свободолюбивые!..

После благополучного освобождения из чеченского застенка Евгений Андреевич три дня пролежал в больнице, дал подробные показания следователям ФСБ, а затем, проигнорировав выписанный врачами больничный лист, возобновил работу на кафедре Новейшей истории. Тренировки кикбоксеров он, правда, на время отложил. (Избитое похитителями тело стонало при малейшем движении.) Тем не менее вечером 22 октября 2002 года Павлов-старший, толком не зная зачем, зашел в спорткомплекс, включил свет и, миновав пустующий кикбоксерский зал, уселся на пыльной лавочке в раздевалке. С памятных читателю трагических событий здесь ни разу не убирали. (Ира Петрова надолго слегла в постель с тяжелейшим нервным срывом, а новую уборщицу до сих пор не подыскали.) После тесного общения со «свободолюбивыми горцами» Евгений Андреевич значительно изменился: волосы на голове избороздила обильная седина, черты лица заострились, в уголках рта и на лбу залегли глубокие морщины. Глаза перестали быть прекраснодушными, сделавшись точь-в-точь, как у младшего брата. Кроме того, Павлов-старший полностью избавился от либеральных заскоков, образно выражаясь – «сбросил розовые очки» и отныне трезво смотрел на реалии современного мира...

Тренер долго сидел неподвижно, думая о чем-то своем. Неожиданно взгляд его упал на скомканную, бурую от засохшей крови тряпку, лежащую рядом в углу. Повинуясь неясному предчувствию, Евгений Андреевич взял ее в руки. При ближайшем рассмотрении «тряпка» оказалась хлопчатобумажной футболкой с вышитыми внизу инициалами «А.Б.». Той самой футболкой, которой Александр Барятинский вытер окровавленное лицо после поединка на ринге с Русланом Умаровым!

Сердце тренера сжалось в ледяной комок. На ресницах блеснули слезы.

– Вот вы где! – вдруг послышался с порога зычный женский голос. – Я вас по всему институту ищу!!!

Голос принадлежал заведующей кафедрой физвоспитания Лидии Альбертовне Лисянской, тучной, холеной сорокалетней особе с, мягко говоря, неангельским характером. Раньше Павлов-старший изрядно побаивался своенравную завкафедрой (от которой напрямую зависел весь спорткомплекс, а следовательно, и тренерские заработки), в определенной степени заискивал перед ней, но сейчас он не обратил на Лисянскую ни малейшего внимания. Даже не обернулся в сторону начальства!

– Я, конечно, понимаю ваше состояние, – продолжала между тем Лидия Альбертовна. – Но жизнь продолжается, и надо заниматься делами. В первую очередь, повышать рентабельность спортивных помещений. Пока вы болели, я взяла на себя ваши обязанности и нашла отличного спонсора: крупного предпринимателя Хамида Аслановича Юнусова. Он готов выделить нам значительные средства в обмен на совсем пустячную услугу: регулярные тренировки нескольких его молодых родственников. А еще Хамид Асланович хочет арендовать наш пустующий подвал для складирования стройматериалов. Большие деньги обещает!!! – заведующая кафедрой горделиво подбоченилась.

– Деньги, значит, обещает?! – нехорошо прищурился Евгений Андреевич. – Подвал ему нужен?! Родственники молодые?! Гм!!! А ваш дражайший Юнусов часом не чеченец?!

– Ну да, чеченец, а какая, собственно, разница?! – недоуменно приподняла выщипанные брови Лисянская.

– Очень большая! – отрезал тренер. – С нохчами я заниматься не стану! Хоть озолотите! А подвал... М-да! Как бы там вместо «стройматериалов» не оказались мешки со взрывчаткой да ящики с оружием!!!

– Вы фашист! – взвизгнула оскорбленная заведующая. – Пострадав от рук кучки бандитов-отщепенцев, мерите всех подряд чеченцев одной меркой! Полный идиотизм! Не бывает плохих народов, бывают плохие люди!!! И вообще – чегой-то вы трепетно прижимаете к груди какую-то грязную тряпку?! Умом тронулись?! Выбросьте немедленно!!!

– На этой «тряпке» кровь! КРОВЬ ГЕРОЯ! – жестко, раздельно произнес Павлов-старший. – И я ее не выброшу, а буду бережно хранить. Всю оставшуюся жизнь!!!

Под тяжелым, немигающим взглядом Евгения Андреевича Лисянской внезапно стало не по себе.

«Натуральный псих! – поспешно покидая спортзал, зло подумала завкафедрой. – Придется поставить перед ректоратом вопрос о профессиональной пригодности Павлова! Ненормальных нельзя допускать к работе с молодежью!» Лидия Альбертовна не подозревала, что в ненормальную (в прямом смысле слова) вскоре превратится она сама! До начала потрясшей страну трехдневной трагедии «Норд-Оста» оставалось чуть более суток, а единственная дочь Лисянской, семнадцатилетняя Вика, уже приобрела билет на представление и, заранее предвкушая удовольствие, готовилась посетить завтра вечером модный мюзикл на Дубровке...