– Елки-палки! Куда меня занесла нелегкая?! – недоуменно пробормотал он.

– В гости к нохчам, – тихо ответил знакомый голос. – Здравствуйте, Евгений Андреевич!

– Господи Боже! – вздрогнул от неожиданности тренер. – Саша, ты?!

– Да, – прошептал в ответ студент. – Старайтесь не делать резких движений. У вас голова здорово разбита. Я сейчас!..

Послышалось надсадное, тяжелое дыхание, и к Павлову подполз на четвереньках Барятинский, с раздутым от побоев лицом, обряженный в какую-то ветхую рвань, с помятой жестяной банкой в руке.

– Это вода, – пояснил Александр. – Попейте!

Евгений Андреевич жадно глотнул из банки и... едва не подавился! Вода оказалась на вкус просто отвратительной, грязной, ржавой, попахивающей тухлятиной.

– Га-а-адость! – сквозь кашель выдавил он.

– Ничего не попишешь. Другой нам не дадут, – мрачно произнес студент. – Неверные для них не люди. Примерно на одном уровне со свиньями. К тому же чеченцы большие любители поиздеваться над пленными!

Тут Павлов вспомнил наконец недавние события и задохнулся в приступе бессильной ярости.

– Я же всегда поддерживал стремление горцев к независимости! – кое-как переведя дыхание, прохрипел он. – Ратовал за скорейшее прекращение боевых действий на территории республики. За проведение мирных переговоров. С тобой вон поссорился на данной почве. К Руслану вообще относился как к родному! А в благодарность столь скотское отношение. И, главное, непонятно почему!!! Чем я им помешал?! Ну, ты-то, понятно —крепко разозлил. Однако нельзя же за несколько неосторожных фраз похищать человека, зверски избивать, бросать в темницу...

– Вы ошибаетесь, Евгений Андреевич, – перебил тренера Саша. – Меня похитили совершенно по иной причине! Причем сама акция была спланирована давно! Приблизительно полтора месяца назад. Тогда-то Руслан Умаров и появился в нашем спортзале. Как теперь выяснилось – неспроста! Родственники поручили ему понаблюдать за мной, изучить привычки, отследить маршруты передвижения, определить наиболее удобное для захвата место и время... Откуда знаю подробности? Из болтовни нохчей между собой! Руководствуясь принципом «надо обязательно понимать язык врагов», я приобрел год назад на книжном «развале» русско-чеченский разговорник, тщательно проштудировал, сносно овладел их речью... Как видите, пригодилось... Но они об этом даже не подозревают, а посему треплются при мне не стесняясь...

– Громадный выкуп собираются требовать, – понимающе протянул Павлов. – А я не знал, что у тебя богатые родители!

– Наша семья вовсе не богата, и деньги в данном случае ни при чем! – горько усмехнулся Александр. – Все обстоит гораздо хуже! Мой отец, генерал-майор ракетных войск, возглавляет охрану Н-ской АЭС. Нохчи хотят, чтобы я перед объективом телекамеры слезно упросил папочку обеспечить беспрепятственный доступ к ядерному реактору пятерым «гринписовцам» со специальным оборудованием. Без какого-либо досмотра, разумеется. Судя по обрывкам слышанных мною чеченских фраз, мнимые «гринписовцы» на самом деле матерые террористы, недавно прибывшие с исторической родины. Остальное, думаю, объяснять не нужно!

Евгений Андреевич онемел от ужаса. Волосы у него на голове встали дыбом. Сердце бешено заколотилось в груди.

– Тихо! Замрите! Сюда идут! – вдруг скороговоркой зашептал Барятинский, отползая к противоположной стене. – Будут бить – терпите, но не подавайте признаков жизни! Нам необходимо выиграть немного времени и обсудить еще одну, крайне важную вещь!!!

Шаги в коридоре принадлежали Салману Дадашеву, уже знакомому читателю, бывшему студенту медицинского института. По приезде изрядно потрепанной группы захвата в усадьбу Умаровых, Беслан Магометович не удовлетворился заверениями младшего брата, будто пленник проваляется бесчувственным бревном до позднего утра, и велел Дадашеву проверять состояние Павлова каждые полтора часа. «Едва очнется, срочно буди меня! И не вздумай сам задрыхнуть. Убью!!!» – грозно предупредил он.

Будучи хитрым, искушенным в разбоях нохчей, господин Умаров понимал страшную опасность наличия дополнительных свидетелей при подготовке грандиознейшей, не снившейся даже Басаеву операции; знал, как быстро может ФСБ «к двум прибавить два», сообразить, зачемчеченцы умыкнули сына начальника охраны АЭС, и пресечь в зародыше намечающийся теракт.

Поэтому он напрочь отмел предложение младшего брата «допросить пленного после завтрака, на свежую голову», решил вплотную заняться Евгением Андреевичем, лишь только тот придет в сознание, и отдал Дадашеву упомянутый выше приказ.

Между тем поручение хозяина отнюдь не привело в восторг усталого, желающего спать Салмана. Более того, Умаров-старший жестоко уязвил самолюбие молодого врача-недоучки, ни на йоту не поверив его «профессиональному» мнению о физическом состоянии «пациента». В результате обиженный нукер отнесся к полученному заданию с крайней нерадивостью.

Держа автомат на изготовку, он включил свет, отпер дверь, не заходя в камеру, бегло осмотрел оба тела, застывших на полу в безжизненных позах, неразборчиво выругался по-чеченски, обратно щелкнул выключатель, снова запер замок и, лениво шаркая ногам, убрался восвояси. «Изгаляется, сукин сын! – устраиваясь до очередной проверки на лавке в пыточной комнате, злобно подумал Дадашев о Беслане Магометовиче. – Я же неплохо разбираюсь в медицине и вижу – не скоро русский оклемается. О чем, кстати, и сказал Казбеку. Ан нет! Надо загрузить человека бессмысленной работой! Лишний раз власть продемонстрировать! Ско-ти-на! Чтоб ты поутру в «очко» провалился, да дерьма вдоволь нахлебался! Чтоб у тебя черви в яйцах завелись!!!»