«Когда ее успели избить и когда Бакланов ухитрился стать подполковником? – торопливо шагая по улице, размышлял Кудрин. – Или... Опять не тот мир?»

Город выглядел как обычно, и сколько он ни приглядывался, не сумел обнаружить никаких отличительных признаков. Те же дома, те же вывески магазинов... Лишь возле двери отделения Сергей застыл словно изваяние.

«Прием взяток только в рабочее время и только в свободно конвертируемой валюте» – гласила внушительных размеров застекленная вывеска. «Взятки в рублях, а также в денежных знаках бывших союзных республик не предлагать! Это расценивается как издевательство над сотрудниками милиции и карается по закону!» – добавляла укрепленная ниже табличка.

– Е-мое, – схватился за сердце Сергей, покрываясь холодным потом. – Не мой мир!

– Чего позеленел-то? – послышался ехидный смешок незаметно подкравшегося сзади Крысина. – Не сумел собрать нужной суммы?! Хе-хе-хе! Знай, с кем тягаться, нищета голозадая! Пошли! Иначе начальник рассердится!

Плохо соображая от изумления, Кудрин послушно поплелся вслед за Крысиным. В его мире тоже брали «на лапу», но так нагло?! На законных основаниях?! Бред!

Подполковник Бакланов важно восседал за столом. Перед ним высился ворох зеленых долларовых купюр и пара колец с бриллиантами. Заметив вошедших, Бакланов небрежно смел их в ящик стола.

– Ну-с-с, господа, – протянул он, подпирая подбородок кулаком. – Присаживайтесь. Приступим к разбирательству. Соблюдая формальности, прошу ознакомиться с текстом закона, хотя он вам прекрасно известен! Читайте! – Подполковник протянул книжку в мягком переплете. Кудрин жадно впился глазами в печатные строки, а погано ухмыляющийся Крысин на них даже не взглянул.

Здешний мир по степени маразма не уступал предыдущим, а может, и превосходил. «В связи с хроническим дефицитом бюджета, отсутствием у государства денежных средств для оплаты труда работников бюджетных организаций они переводятся на полную самоокупаемость и хозрасчет»...

Далее следовал перечень прав и обязанностей чиновников различных государственных структур. Раздел, посвященный милиции, оказался только на пятнадцатой странице.

«Степень виновности граждан определяется размером суммы, уплаченной дознавателю, поскольку невиновный человек всегда найдет больше денег, чем виновный, и отдаст последнее, дабы доказать свою невиновность. Аукцион производится в присутствии обеих сторон, а также лица, проводящего расследование...»

– Мамочки, – пролепетал потрясенный Сергей, – сумасшедший дом!

– Начинаем, господа, – не реагируя на его реплику, заявил Бакланов. – У меня мало времени: стало быть, вчера поступило заявление со стороны гражданина Кудрина, обвиняющего гражданина Крысина в попытке изнасилования и избиении его жены. Объявляю изначальную ставку: сто долларов!

– Двести, – немедленно отозвался Крысин.

– Триста, – промямлил Сергей.

– Деньги кладите сразу на стол, – неторопливо сказал подполковник. – Порядок забыли?

– Ох, простите, – подхалимски встрепенулся Крысин, доставая две стодолларовые бумажки. Сергей дрожащей рукой добавил три.

– Другое дело, – улыбнулся Бакланов. – Ваше слово, гражданин Крысин.

– Четыреста!

– Ч-че-тыреста пятьдесят!

– Ха-ха! Шестьсот!

– Шесть-сот двадцать!

– Восемьсот!

Сергей сунулся в карман, но обнаружил там пустоту. Доллары кончились.

– У меня больше нет, – растерянно пробормотал он.

Крысин залился веселым смехом, к которому присоединился гулкий голос Бакланова.

– Невиновность глубокоуважаемого господина Крысина полностью доказана, – успокоившись, сказал он. – Вы свободны! Приходите еще! А вы, подозреваемый Кудрин, останьтесь, – лицо Бакланова из дружелюбно-равнодушного чудесным образом превратилось в зловещую угрожающую маску.

– По-почему?

– Придется ответить за клевету! Если всякая голытьба начнет оскорблять честных состоятельных граждан...

– Я не клеветал! У Елены синяк под глазом! Агромадный!

– Это не имеет значения. Потерпевший Крысин заплатил больше. У вас имеются еще деньги?.. Да или нет?

– Не знаю! Наверное, нет! Жена говорила – последнее собрала!

– Тогда привлечем тебя к уголовной ответственности! Посидишь пока в КПЗ, сволочь! Да, можешь позвонить домой. Если жена поскребет по сусекам, наберет нужную сумму – выпустим до суда под подписку о невыезде. Конвой, увести задержанного, – крикнул Бакланов в сторону двери...

Камера предварительного заключения была набита до отказа. Люди в весьма скромной, поношенной одежде сидели даже на полу. Из параши воняло испражнениями.

– Н-да, вляпались, – задумчиво, ни к кому конкретно не обращаясь, промолвил худосочный мужичок в засаленном пиджаке. – Хозрасчет, твою мать! Будь он неладен!

– Тебя за что замели? – радуясь возможности разузнать побольше об этом безумном мире, спросил Кудрин.

– За соседа, паскуду! Он бандит. И к тому же наркоман! Обкурился анаши и давай куролесить! Дверь мне ни с того ни с сего выломал, прикладом автомата по башке треснул.